Автор
Шестой граф Салташ окинул взглядом обеденный стол с чувством гордости, переполнявшим его. Здесь часто принимали королевских гостей и послов, но теперь это место стало обычным для дворцового стюарда, который вспоминал прошлое величие семьи.
Вчера днем он приказал мне поехать в Шеффилд и встретить почтовый дилижанс, хотя мы с мистером Уинкфилдом знали, что там ничего не будет, потому что после того, как я отправил его письмо, прошло слишком мало времени. Но он, кажется, уже не в состоянии сосчитать дни, хотя в уме не повредился, нет-нет, с головой у него полный порядок! Сегодня я снова еду в Шеффилд и очень надеюсь, там будет то, что он так ждет!
– Мисс Нелл сказала мне, что сквайр умирает.
– Господин, вам не стоит так гневаться! Мистер Генри в настолько дурном расположении духа, что улегся в постель, а так-то они ничем и не занимаются. Да и не посмеют заниматься, пока сквайр жив и мы все находимся при нем. Беда будет, когда мы похороним хозяина, если судить по тому, что вчера подслушал мистер Хуби.
– Что же он услышал? – заторопил слугу Джон.
– Он говорит, что, кажись, Коут очень зол на мистера Генри. Он назвал его пустоголовым треплом и проклинал его на чем свет стоит за то, что тот отправился к сквайру. «Разве я не говорил тебе, что мне проблемы не нужны?» – кричал он. А потом мистер Генри сказал что-то, чего мистер Хуби не расслышал, и Коут ему ответил: «Погоди, пока он не окочурится, и тогда уже мы будем хозяевами положения! Ты отправишь к чертям всех этих слуг, все это проклятое выжившее из ума старичье!» Это он о мистере Хуби, мистере Уинкфилде и обо мне.
