Как ты можешь спасти от виселицы того Генри? Только не вздумай говорить, что второму парню ты тоже хочешь помочь бежать, потому что, во-первых, я знаю тебя слишком хорошо и ни за что тебе не поверю, а во-вторых, даже если ты и сделаешь что-то настолько бестолковое, то в итоге раннер просто арестует тебя и этого твоего грабителя! И поступит правильно!
Джон рассмеялся.
– Может, Черк и не сумеет доказать свое алиби, зато, думаю, это получится у меня. Однако насчет того типа можешь быть абсолютно спокоен! Коуту я уйти не дам! Ни за что на свете!
– Все это очень хорошо, – снова принялся сомневаться мистер Баббакомб.
– Но как ты добьешься, чтобы арестовали только одного из них? Этот Коут все равно настучит на Генри!
Джон кивнул.
– Да, естественно, я об этом подумал. Мне хотелось бы поточнее узнать, какова его роль в этом деле. Я должен все выяснить.
Он произнес это так решительно, что у него даже челюсть будто бы окаменела.
Глядя на красивое и добродушное, несмотря на плотно сжатые губы, лицо капитана, на его смотрящие в упор улыбающиеся глаза, мистер Баббакомб мрачно размышлял над тем, что Безумный Джек – престранное создание. Перед ним сидел человек с такой же ясной головой, как и эти простодушные глаза, и по большей части он был абсолютно рассудительным и респектабельным. Но время от времени в него будто вселялся демон озорства, и тогда Джон, как вот в этом самом случае, с головой нырял в омут любой рискованной затеи, возникающей у него на пути.
Разубеждать его было совершенно бесполезно. Несмотря на всю непринужденную общительность и доброту капитана, неизменно располагавшую к нему людей, заставить его свернуть с уже избранного курса представлялось практически невозможной задачей. Ему было присуще упрямство, и, хотя он никогда не обижался на друзей за попытки встать у него на пути, мистер Баббакомб не припоминал случая, когда самые убедительные доводы оказали бы на друга хоть какое-то влияние.
Тех, кто преграждал ему путь к цели, он просто отодвигал в сторону, ласково, но неумолимо. Если, после того как дело уже было сделано, кто-то принимался попрекать его за очередную безумную и опасную выходку, то, хотя Джон совершенно искренне раскаивался в том, что стал причиной чьей-то тревоги, было видно, что он не понимает, зачем так волноваться.
