Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы.
Макс Хорнунг был одержим только одним устремлением: выводить на чистую воду финансистов, нарушивших кодекс чести и свернувших на тернистый путь обмана. Ах да, было еще одно тайное заветное желание Макса Хорнунга, неожиданно обернувшееся благодеянием Господним для бизнесменов. По причинам, о которых можно только гадать, Макс Хорнунг желал быть полицейским детективом. Он представлял себя своего рода Шерлоком Холмсом или Мегрэ, настойчиво и терпеливо распутывающим сложный клубок улик, неумолимо подбирающимся прямо к логову преступника. Когда один из ведущих швейцарских финансистов случайно узнал о тайной честолюбивой мечте Макса Хорнунга стать сыщиком, он немедленно обзвонил нескольких из своих влиятельных друзей, и в течение сорока восьми часов Максу Хорнунгу предложили должность инспектора в криминальной полиции города Цюриха. Макс был на седьмом небе от счастья. Он тотчас с благодарностью принял эту должность, и все до одного бизнесмены, облегченно вздохнув, со спокойным сердцем принялись обделывать свои тайные делишки.
Со старшим инспектором Шмитом даже не посоветовались. Ему просто позвонил один из самых влиятельных политических деятелей Швейцарии, сообщил о принятом решении, и на этом дело закончилось. Или, вернее, началось. Для старшего инспектора это назначение возвестило о начале мук, как гефсиманское предательство Иисуса Христа Иудой возвестило о начале мук нашего Господа, но если для Иисуса все кончилось Голгофой, то мукам старшего инспектора не видно было конца. Он честно пытался подавить в себе недовольство тем, что ему навязали инспектора, да еще к тому же неопытного и не прошедшего никакой полицейской школы. Он предположил, что за этой совершенно недопустимой акцией скрывается какая-то чрезвычайная политическая необходимость. Ну что ж, он примет участие в этой темной политической интриге и с честью выйдет из щекотливого положения. Уверенность его, однако, была заметно поколеблена в тот самый момент, когда Макс Хорнунг доложил ему о своем прибытии. Нелепая внешность новоиспеченного детектива уже сама по себе настораживала. Но что буквально ошеломило старшего инспектора Шмита, во все глаза разглядывавшего это чучело, так это чувство превосходства, так и веявшее от всей его нелепой фигуры.
