Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
– Удалось найти?
Она закрыла глаза, но тотчас вновь их открыла.
– Бездонную пропасть.
Ее лицо стало мертвенно-бледным.
Рис всполошился:
– Тебе плохо?
Она быстро улыбнулась и сказала:
– Нет, все в порядке, спасибо. Хотите чаю или чего-нибудь поесть?
Он с удивлением взглянул на нее, попытался что-то сказать, но потом сообразил, в чем дело. Она была в шоке и говорила, не понимая, что говорит. Глаза ее неестественно блестели, и на лице застыла учтивая улыбка.
– Сэм был большой спортсмен, – сказала Элизабет.
– Лиз...
– Да, конечно, вы знаете. Вы же сами однажды были там с ним, ведь так, Рис?
Рис не мешал ей выговориться, защитить себя баррикадой слов от момента, когда она один на один останется со своим горем. На какое-то мгновение, пока слушал, его память живо воскресила образ маленькой, легко ранимой девочки, какой он увидел ее впервые, слишком чувствительной и робкой, чтобы уметь защитить себя от жестокой реальности.
– Позволь, я вызову доктора, – сказал он. – Он тебе даст что-нибудь...
– Нет, нет. Со мной все в порядке. Если вы не возражаете, я пойду прилягу. Я, видимо, немного устала.
– Мне остаться?
– Нет, спасибо, не надо. Уверяю вас, в этом нет никакой необходимости.
Она проводила его до двери и, когда он уже садился в машину, вдруг позвала:
– Рис!
Он обернулся.
– Спасибо, что заехали.
О Господи!
* * *Много часов спустя после отъезда Риса Уильямза Элизабет Рофф, уставившись в потолок, лежала на своей кровати и наблюдала за постепенно сменяющими друг друга узорами, которые неяркое сентябрьское солнце рисовало на потолке.
И боль пришла. Она не приняла успокоительного, так как хотела, чтобы боль пришла. Этим она обязана Сэму. Она выдержит ее, потому что была его дочерью. И она осталась неподвижно лежать и лежала так весь день и всю ночь, думая ни о чем, думая обо всем, вспоминая и заново все переживая.
