Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
И сэр Алек Николз, Рофф по материнской линии.
Итак, Рис был поставлен перед выбором. Он знал, что заслужил место в Совете, что наступит день, когда именно он полностью сосредоточит в своих руках управление фирмой. Однако сейчас этому препятствуют обстоятельства, но обстоятельства, как известно, склонны меняться. И Рис решил остаться, остаться и посмотреть, что из этого получится. Сэм научил его быть терпеливым. И вот теперь Сэм мертв.
В офисе снова вспыхнул свет. В дверях стоял Хаджиб Кафир.
– Рис! – пустился в объяснения Кафир. – Дорогой мой, прости, пожалуйста. Откуда мне знать, что ты все еще в Стамбуле. Ты же должен был сейчас уже лететь в самолете, а у меня тут подвернулось срочное дело.
– Сядь, Хаджиб. Слушай внимательно. Необходимо послать четыре шифрограммы по фирменному коду. В четыре разные страны. Доставлены они должны быть лично адресатам в руки нашими собственными посыльными. Я ясно излагаю?
– Да, – ответил Кафир, смешавшись, – даже очень ясно.
Рис быстро глянул на циферблат тонких золотых часов на руке.
– Почта в Нью-Сити уже закрыта. Их надо отправить из Йени-Постхане-Кад. Через тридцать минут они уже должны быть в пути.
Он протянул Кафиру текст шифрограммы.
– Кто станет обсуждать то, что тут написано, будет тотчас уволен с работы.
Кафир взглянул на текст, и глаза его расширились.
– Боже мой! – выдохнул он. – Боже мой!
Затем он перевел взгляд на потемневшее лицо Риса.
– Как это произошло?
– Несчастный случай, – сказал Рис."
"Впервые за все это время Рис позволил своим мыслям обратиться к той, о ком сознательно не позволял себе думать: к Элизабет Рофф, дочери Сэма.
