Автор
Внутри здания жара выжигает кожу, а холодный металл крепко обнимает руки. Каждый шаг вызывает пугающий хруст из破旧的金属。Романтика ускользнула, но теперь есть шанс попытаться разгадать все тайны этого подземного лабиринта — зал слухов и страха. Это последняя возможность. У тебя всего одна жизнь....
Когда ты уже был там, снаружи, когда видел другую жизнь. Все еще сложную и местами ужасную, но с большим количеством выбора и свободы. Теперь эта комната похожа не на клетку, а на бетонный гроб."
"Скучаю по рассветам и закатам, по звездному небу, по окнам, что были похожи на волшебные порталы, по шуму города, по людским голосам. Мой мир вновь сузился до крошечной коробки, которая нещадно давит со всех сторон. Сжимаюсь до размера песчинки, воскрешая мысли о скорой смерти, которые делят меня пополам. Страх и смирение.
Может, все не так уж и плохо? Может, стоит сдаться? Сколько еще я смогу вынести? Сколько мне еще страдать? В моей жизни было только плохое и всего лишь несколько всполохов чистого света, что так быстро угасли… Тяжелый вздох срывается с губ, глаза жгут слезы отчаяния. Поднимаюсь, сжимая руки в кулаки.
Я должна!
Должна попытаться!
Решительность поднимает голову, заставляя вспомнить о тех, кто меня ждет, и тех, кому я смогу помочь. Если все-таки справлюсь, если смогу… Какой же счастливой я тогда себя почувствую, какой живой и настоящей.
Шум в коридоре заставляет насторожиться, слышу щелчок замка и наблюдаю, как медленно открывается дверь. Коул входит в камеру, в его руках снова поднос, глаза предусмотрительно опущены.
— У вас есть семья, Коул?
Мужчина переставляет с подноса две пластиковые тарелки на пол. В одной из них безвкусная жижа с двумя масляными пятнами, а во второй сухая крупа, о которую можно сломать зубы. Я бы сейчас многое отдала за чашку кофе.
— Жена? — продолжаю задавать вопросы и наблюдать за реакцией. — Сын?
Коул выпрямляет спину и разворачивается, чтобы уйти, но я успеваю выстрелить в него последним вопросом:
— Дочь?
Его плечи содрогаются, правая нога так и зависает в воздухе. Возобновляю пулеметную очередь, в страхе упустить момент:
— Сколько ей? Три? Пять? Десять?
— Семь, — глухо отзывается мужчина.
— И что бы вы чувствовали, если бы ваша дочь оказалась здесь? Пожелали бы вы своему ребенку такой жизни?
Коул молчит, но мне это даже на руку.
— Вы же знаете, что здесь происходит, Коул. Видите своими глазами. Как нас мучают, как ломают, а потом продают в виде кукол. Думаете, там за пределами, наша жизнь меняется к лучшему? Мы попадаем в богатые дома и живем счастливо? Этим вы себя успокаиваете по ночам?
Делаю короткую паузу, Коул не двигается с места, значит, шансы на успех возрастают. Он меня слушает.
