Поппи усмехнулась и кивнула:
– Это правда, Северус. Но эффект значительно слабеет на расстоянии. Мои выздоравливающие, например, сейчас просто пребывают в крайне дурном настроении и наверняка винят в этом тебя. Гарри, пожалуйста, не нервничай. Я поприсутствую при вашем разговоре, не хочу оставлять вас наедине, уж простите.
У Гарри моментально отлегло от сердца, а Снейп непонятно хмыкнул.
– Итак, мистер Поттер?
– Я не знаю, профессор Снейп. Само собой получается, когда я испуган или зол, – не глядя на мадам Помфри, сказал Гарри. Фигушки ему, а не рассказ о браслете. Врать, конечно, некрасиво, но декану он ни на пенс не доверял. «Ни на кнат, – мысленно поправил Гарри сам себя. – Хотя как раз Снейп знает, как выглядят пенсы».
– А сейчас вы боитесь или злы? – светски поинтересовался декан.
Поттер ссутулился и поёрзал на стуле. Отвечать он не собирался.
Снейп подождал ответа ещё немного и заговорил сам:
– Больше чем уверен, мистер Поттер, что вас уже просветили насчёт вашего небезынтересного происхождения и небесспорных способностей. Нельзя учиться на Слизерине и не подвергнуться тщательнейшей проверке уровня магической силы и, скажем так, вектора её приложения. Похоже, результаты вашей проверки впечатлили многих. Понимаете ли вы, что это значит?
Гарри, не подымая глаз от пола, отрицательно мотнул головой. До тех пор, пока Снейп не сумеет внятно объяснить, что ему нужно, лучше не говорить ни слова. «Можешь себе представить, – зазвучал в его голове чуть хрипловатый голос младшего Нотта, – что за фрукт у нас в деканах».
«Фрукт» между тем, вздохнул и поинтересовался:
– Вы вообще намерены со мной разговаривать, мистер Поттер?
Гарри опять потряс головой и уставился на туфли Снейпа – черные, натертые до блеска, с острым носом, весьма неудобные на вид. Интересно, мозоли добавляют декану стервозности или наоборот, тот усмиряет свой дурной нрав узкими туфлями?
– Северус, – вмешалась мадам Помфри, видя, что разговор зашёл в тупик. – Наш мальчик весьма упрям, он даже Иппи на пару вопросов не захотел ответить. Давай-ка ты просто расскажешь ему всё, что ты рассказал мне. А потом будем думать.
– Упрямство нашего мальчика, – зазвучал ненавистный бархатный баритон, – будет стоить ему жизни. Я не шучу, мистер Поттер.
Гарри поднял глаза и уставился на Снейпа. Если слизеринец говорит об угрозе жизни, значит, речь идёт именно о смертельной опасности. Дети Салазара – люди несентиментальные.
– Я не понимаю, зачем вам всё это нужно, – наконец сказал Гарри, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я вам не верю, простите.
– Мерлин простит, – прохладно отозвался декан и с неожиданной горечью добавил: – И даже он не знает, зачем мне это нужно. Слушайте же, мистер Поттер.