Счастье, что мальчик обладал выразительной мимикой, и все его мысли отчётливо читались на лице. – Поэтому разреши быть с тобой откровенным.
Поттер настороженно кивнул и отодвинул чашку с чаем.
– И ещё, Гарри, – так же неторопливо сказал Дамблдор, невербально призывая из резного буфета конфетницу и блюдечко с тонко нарезанным лимоном, – предупрежу тебя заранее. Что бы ты от меня сейчас ни услышал, не воспринимай это, как попытку унизить тебя или уязвить. Просто всякая правда частенько звучит много грубее и выглядит гораздо непригляднее, чем ложь. Готов, мой мальчик?
Гарри опять кивнул, слегка сгорбился и спрятал руки в широких рукавах щегольской мантии.
– Каюсь, я действительно уделил твоей судьбе мало внимания, – спокойно произнёс Дамблдор. – Но виноватым я себя не чувствую. Ты, уж прости старика за прямоту, на самом деле, не хуже и не лучше других мальчишек и девчонок, обучающихся в Хогвартсе. Многие, как ты успел узнать, живут в неполных семьях или вовсе осиротели. Больше скажу, Гарри, некоторые семьи погибли полностью – вместе со всеми детьми. Эта война очень дорого встала магическому миру.
– Я понимаю, – прошептал Поттер и поморгал полными непролитых слёз глазами.
Альбус еле слышно вздохнул – мальчик уже неприлично красив, а через пару-тройку лет поклонников у него будет не меньше, чем у Люциуса Малфоя в своё время. Хогвартс опять ждёт три-четыре года непрерывных опереточных страстей, дай-то Мерлин сил перетерпеть это светопреставление.
– Твои родители были хорошими людьми и верными соратниками, и я до сих пор скоблю об их гибели, – продолжил Альбус. – Но на войне, Гарри, как на войне. И возникни нужда послать их на смерть, я бы сделал это, не задумываясь. У солдат, мальчик мой, желания не спрашивают – их жизни принадлежат тому делу, которому они присягнули.
– Но неужели эта война была настолько необходима? – Поттер упрямо сжал челюсти и уставился на Альбуса в ожидании ответа.
– Я скажу «да», – усмехнулся Дамблдор. – Кто-то из родителей твоих однокашников тоже скажет «да», хотя и будет руководствоваться при этом совершенно другими соображениями. Кто-то скажет «нет», кто-то скажет «нет, но может быть, и да». А кто-то, Гарри, скажет «будьте вы все прокляты!» Свой выбор, мальчик мой, ты делаешь сам, и отвечаешь за него тоже сам. Такова жизнь. У маглов, я мыслю, тоже.
Поттер всё-таки заплакал. Не всхлипывал, просто слёзы полились из глаз, и он опустил голову, стыдясь внезапной слабости.
– И я не считаю, что передача осиротевшего младенца его единственным известным родственникам такой уж тяжкий грех, – чуть жёстче, чем хотел, сказал Альбус. – Прости, но у меня было множество других дел и забот. К тому же, ты выглядишь достаточно ухоженным, чтобы понять, что тобой не пренебрегали.