В сером рассвете накрапывал дождь, создавая мелодичный симфонический шепот под крышей деревенского домика. Я прислушивался к далекому всхрапу лошади и звуку шагов собак на выгуле, ожидая прихода Валентины. Здесь царила тихая, но живительная свежесть урочища, окруженного хвойными зарослями....
Пиво в Благовещенске хорошее, это я отлично помню. Хотя — сложно сказать, где в обжитых землях пиво плохое варят.
Представитель казначейства мне понравился. Эдакий дед-боровик с кустистыми бровями, седой аккуратно подстриженной бородкой и редким пушком на макушке. Бумаги пролистал все, но очень быстро. Хотя было видно, что какие-то свои метки проверяет и абсолютно уверен, что его не просто так от дел оторвали.
— Сколько ящиков? — спросил он в конце, убрав кипу листов в пустую папку.
— Восемнадцать.
— А разгружать как будем, если неподъемные? Свободных людей сейчас нет, самая горячая пора, начало навигации.
— У меня кран-балка на шхуне, поэтому мы в телегу все без проблем перебросаем. Было бы куда.
— Отлично. Завтра к девяти утра буду.
Я удивился:
— Лично груз принимать станете?
— Порядок такой. Даже если подшивку газет через вас отправят, положено охрану выделить и лично проследить. Не забудьте еще патент предъявить, чтобы я вас как положено опознал.
Не ожидал столь обстоятельного подхода. Хотя, ведь казначейство так же через служебные каналы и собранные налоги перевозит, и еще какие-то денежные дела ведет. Поэтому — надо будет запомнить на будущее, чтобы не опростоволоситься. А то приехал бы дедок вечером за грузом, а я в городе пропадаю.
— Хорошо, ждем завтра. Все будет готово. И груз, и патент.
* * *
Я вышагивал по брусчатке и радовался, что прихватил с собой пиджак.
К Синодскому двору я подошел вместе с молодым парнем в синем мундире со стоячим воротничком. Служитель Церкви поздоровался с солдатами в будке и пошел дальше, а я задержался на чуть-чуть, чтобы показать выданную мне вместо пропуска небольшую бляху:
— Брат Иоанн у себя?
— С утра был. Дорогу знаешь?
— Да, не заблужусь.
