Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
Худшие опасения подтверждались — Корте видит в ней лишь мать своего ребенка. Остальное его не интересует. Насмешливый и самоуверенный тон его слов не мог не оставить в душе женщины тяжелого осадка.
Порывисто высвободившись из объятий, она села и потянулась за блузкой и джинсами. Пережитое несколько минут назад блаженство казалось ей сейчас сном, сказкой. Вместо него пришло чувство унижения.
— Мейбл, дорогая…
— Не называй меня «дорогая»! — Она кое-как оделась. Дрожащие пальцы не желали подчиняться ей.
— Послушай, я признаю, что допустил оплошность, — смутился Виктор, тоже поднимаясь и натягивая джинсы.
Мейбл показалось, что он говорит искренне, ей даже захотелось сделать какое-нибудь веселое замечание в его адрес, снова восстановить мир и возвратить чудесное ощущение единства. Однако у нее не было для этого сил. Бурная вспышка страсти, охватившей их обоих, сейчас казалась примитивным физическим актом, и она презирала себя за то, что поддалась столь низменным желаниям.
— Идем в дом, — понуро сказал Виктор, не дождавшись ответа. Он наклонился, поднял с земли куртку, встряхнул ее и накинул на плечи Мейбл, которая продолжала молчать. Он взглянул ей в лицо, словно пытаясь понять, что происходит. — Пора ужинать. Наверное, родители заждались нас.
— Я не голодна, — сдержанно заявила Мейбл, повернулась и побрела по тропинке, ведущей к дому. — Мне сейчас не хочется ни с кем встречаться, так что лучше я сразу отправлюсь спать…
— А мне кажется, что тебе все-таки следует поесть.
— Уж не собираешься ли ты раскормить меня, чтобы сделать более пригодной для деторождения?
Виктор ответил ей с хмурым взглядом:
— Странно, но нам почему-то всегда бывает трудно найти общий язык после… интимной близости.
— Может, потому, что на самом деле мы не так уж близки…
Какое-то время они шли молча, пока Виктор не спросил тихо, словно обращаясь к самому себе:
— И почему мы испытываем такое сильное влечение друг к другу?
Почувствовав, что краснеет, Мейбл возразила:
— Я не испытываю…
— Не лги! Дважды мы занимались любовью, и оба раза в тебе проявлялось то же безумное желание, что и во мне.
