Подумав и вспомнив характер младшеньких, было очевидно, что запретить им что-то — довольно проблематично. Потому зерно истины в словах умудренной опытом проживания с этими демонятами Мегги имело место быть.
Но мы отклонились от темы.
Стоило Хендрику немного прийти в себя, как мы обескуражили его очередной вестью о том, что Эйдан самостоятельно закрыл разлом. От шока Хендрик отошел лишь через час.
Какой удивительно впечатлительный демон нам попался…
Но не в этом суть. Демон, взяв детей в охапку и наспех попрощавшись, отбыл восвояси, обещая в ближайшие дни прислать вести о происходящем на демонических землях.
За это время мы успели провести более тщательное расследование в отношении изменников и даже провести суд. Из-за самостоятельности востока, нам даже не нужно было разрешение столицы, и мы могли казнить и миловать аристократию на наших землях по нашим правилам. Вначале думали в качестве наказания просто казнить, но после более тщательных размышлений, решили, что чернорабочих всяко выгоднее иметь, потому лишили титула, конфисковали имущество и оценили нанесенный ущерб в такую астрономическую сумму, что им и за три жизни на рудниках не расплатиться. Это, разумеется, возмутило всех заключенных и их родственников.
Потому я провела ночь в библиотеке, а когда каторжников вывозили из дворцовой темницы герцога, я кое-как нагнала кортеж.
— Остановитесь, — запыхавшись, слезла я с лошади и подошла к тюремной повозке, в которой пребывали вчерашняя аристократия. — Я пришла с радостными вестями, — смотря на раздосадованные лица, заметила я. Аристократия переглянулась с недоумением и подозрительностью, а я придурковато улыбнулась лучшей улыбкой из арсенала святой. — На вынесении вам приговора я не могла смириться с излишней жестокостью. В моем понимании, это слишком несправедливо! Вам же жизни не хватит, чтобы отработать такие непомерные долги перед герцогом! — с воодушевлением заявила я, заметив, как приободрились заключенные и даже согласно закивали.
— Верно! Так и есть! Это слишком жестоко! Мы все умрем на этих рудниках! — наперебой стали выкрикивать заключенные, найдя в моем лице глупую и жалостливую простушку. — Госпожа, вы такая великодушная! Мы знали, что вы наполнены милосердием! Вы нас защитите перед герцогом? — потянулись через решетку ко мне руки тех, кто еще вчера выступал в пользу семьи маркиза, считая меня недостойной плебейкой.
— Конечно.
