В глухих лесах ожидание не было чем-то обычным. Время тянулось медленно, будто замедлился ритм жизни за пределами этих отдаленных уther, каждый раз когда он приходил сюда без известных причин. Этот инстинкт продолжал манить, несмотря на годы привыкания к его бессознательным вызовам....
Фрэнк улыбнулся:
— Ну что, нашла свою сумочку?
— Да, — ответила она. — Там, где я ее оставляла.
Официантка подкатила к их столику тележку с десертом.
Кэрол содрогнулась: везде была кровь — и в бутылке с пепси-кольной этикеткой, и в розетке с клубничным вареньем.
— Что будете заказывать?
— Мне, пожалуйста, горячий шоколад. — Кэрол решила не подавать вида, что у нее пропал аппетит.
Фрэнк взял себе пирожное с лесным орехом. Когда официантка ушла, Кэрол уткнулась в свою тарелку и не поднимала глаз. Ничто на свете не могло заставить ее есть.
— Что с тобой? — спросил Фрэнк. — Ты побледнела.
— У меня какая-то слабость; здесь так душно!
— Кажется, не так уж и душно.
— У меня еще сегодня утром горло побаливало. Может, я грипп где подхватила.
Она потрогала рукой лоб — он был влажный. Фрэнк вел себя как настоящий джентльмен. Когда она попросила отвезти ее домой, он тут же расплатился с официанткой и принес из гардероба пальто. Всю обратную дорогу Кэрол постоянно думала о том, что видела в багажнике у Фрэнка.
Они вошли в холл дома, где жила Кэрол. Он крепко держал ее под руку, будто она была инвалидом и не могла ходить. Уже у лифта она обернулась к нему:
— Спасибо, Фрэнк. Все было замечательно. Я сейчас поднимусь к себе и лягу в постель.
— Давай я приготовлю тебе чаю.
— Нет. Что ты. Я сейчас сразу лягу. Потому что, если у меня грипп…
Фрэнк сделал шаг назад.
— Да что все это значит? — Он был раздражен. — Ты просто потешаешься надо мной. Мы третий раз встречаемся, и каждый раз это заканчивается тем, что ты меня прогоняешь. В первый раз ты была расстроена тем, что натворил этот Миллер, потом ты очень устала после работы, и сейчас, наконец, этот грипп. Я уже начинаю подозревать, что ты позвонила не только для того, чтобы извиниться; за всем этим кроется что-то странное.
Казалось, чем больше он говорил, тем враждебнее становился его голос. «Вот он опять другой, — подумала Кэрол. — Хамелеон!»
— Прости меня, Фрэнк. — Она держала палец на кнопке лифта. — Но я и впрямь плохо себя чувствую.
— Могу поспорить, что это ложь! — Он немного успокоился.
