В глухих лесах ожидание не было чем-то обычным. Время тянулось медленно, будто замедлился ритм жизни за пределами этих отдаленных уther, каждый раз когда он приходил сюда без известных причин. Этот инстинкт продолжал манить, несмотря на годы привыкания к его бессознательным вызовам....
Видимо, в ее голосе было столько искреннего сочувствия и сострадания, что Холлистер невольно опустился на стул.
— Что вас интересует?
— Я, как, и вы, очень хочу, чтобы убийца вашей жены был пойман, клянусь вам, только это привело меня сюда."
"Он внимательно посмотрел на Кэрол, потом бросил взгляд через плечо, как будто хотел лишний раз убедиться, что его отсутствие не стопорит работу, и сказал хмуро:
— Хорошо. Только несколько вопросов.
— Вы говорили, что, кроме вас, есть еще люди, которым смерть вашей жены принесла горе.
Он удивленно посмотрел на Кэрол.
— Ну… ее семью; конечно.
— Ее трех братьев?
— Да… они очень тяжело восприняли смерть младшей сестры.
— А ее отец? Как он реагировал?
— Боже, да при чем тут он?
— Как при чем?
— Он умер, когда ей было семнадцать.
Кэрол, ничего не понимая, молча смотрела на Кена. У нее сразу возникло так много вопросов, что она растерялась. Старое издание «Матушки Гусыни», подписанное Кэрол для Сьюзан; фотография на туалетном столике в доме Миллера и эта спальня… — все вдруг сразу возникло в ее сознании.
— Ее фамилия, — настойчиво потребовала Кэрол. — Девичья фамилия вашей жены. Скажите…
— Конрой.
— Сьюзан Конрой, повторила Кэрол.
Холлистер кивнул.
Кэрол задумалась. Над их столиком повисло тягостное молчание.
— Ну… мне, наверное, нужно идти работать, — не выдержал Кен. — Но… вы не скажете мне, к чему все это?
— Простите, я не могу вам этого сказать, — ответила она ровным голосом. — Господи, если бы я сама знала!
Как сквозь дымку она видела, как он встал со стула и вышел.
Кэрол механически взяла салфетку и вытерла пролитый на стол кофе, мысли ее в этой время были далеко. Как на кинопленке, перед ее мысленным взором сменялись кадры плохо поставленной драмы, легко можно было бы усомниться в подлинности происходящего, если бы не предыдущие кадры, полные ужаса и трагедии…
Ламли! Этот владелец книжного магазина, ведь он говорил ей, что Миллер покупал книги для своих детей.
