В глухих лесах ожидание не было чем-то обычным. Время тянулось медленно, будто замедлился ритм жизни за пределами этих отдаленных уther, каждый раз когда он приходил сюда без известных причин. Этот инстинкт продолжал манить, несмотря на годы привыкания к его бессознательным вызовам....
Когда начали сгущаться сумерки, Кэрол поднялась с кушетки и вышла на маленькую террасу. Там стояли цветочные горшки и кадки, в которых росли цветы и плющ, а еще — металлический кофейный столик и два стула. В одном углу Кэрол выращивала помидоры в ящике. Она выросла в доме с большим садом, и хотя не жалела о том, что уехала с окраины города, не могла представить себе, как можно жить без кусочка природы. Маленькая терраса высоко над 2-ой авеню была последним аргументом в пользу этой квартиры."
"Она собирала последние помидоры, последние в этом сезоне, когда услышала телефонный звонок.
Кэрол умылась и подошла к телефону, стоявшему на ночном столике в ее спальне, и перемотала пленку.
Кэрол взвесила все «за» и «против». До Райнбека было почти два часа езды, но компания Марго с мужем и детьми означала кусочек семейной жизни, которую Кэрол всегда любила.
Началось следующее сообщение. Женский голос, срывающийся от рыданий, — это стало ясно с первых же прозвучавших слов:
— О, Кэрол, дорогая, не знаю, как сказать… но даже если тебя нет дома… тебе все же следует знать. Я уверена, ты могла постараться и… о, Господи, что я говорю?
Голос умолк, и некоторое время были слышны только всхлипывания.
Послышался мужской голос, очень мрачный, кто-то сменил всхлипывающую женщину у телефона.
— Кэрол, это Эд Дональдсон… отец Энни. Мы звоним всем друзьям Энни, чтобы сообщить, что ее тело нашли.
Неожиданно живот у Кэрол свело в нервной судороге. Она пошла к кровати и села, когда голос заговорил опять.
