В горах пощады нет — мрачная история о человеке, выжившем среди безжизненных обломков войны и дикой природы. На фоне ледяного ветра и грохота снежных бурь он прячется за вереницей пожитков — чемоданами, сумками и рюкзаками, словно стремясь укрыться от холодного глядящего неба. Этот уголок спасения кажется единственно возможным убежищем в безымянных горах....
Здесь шесть…
Он плохо говорил по-русски, да еще от страха слова глотал.
– Кто где находится?
– Трое сбоку, трое сверху…
– Ты из этой троицы? Или, кроме тебя, трое?
– Вместе со мной.
– И зря вы сюда поползли… – сказал Тамаров и нажал спусковой крючок.
Значит, теперь осталось по человеку с каждой стороны. Найти последнего ползуна труда большого не стоило. Направление было известно. И, поглядывая в сторону так и лежащего без сознания Бессариона, Артем Василич вскоре заметил над травой движущуюся горку в серой ментовской «камуфляжке».
"Теперь предстоял более долгий ползучий путь. Последний противник все еще постреливал, хотя уже значительно реже и с какой-то невнимательной задумчивостью. Может быть, почувствовал неладное, может быть, патроны к концу подходили. Но сам он ползти в сторону Тамарова не собирался, и потому Артему Василичу пришлось вздохнуть и взять путевые затраты энергии на себя.
И только после этого, уже устав ползать, Артем Василич выпрямился…
* * *Индивидуальные перевязочные пакеты оказались у каждого из шести убитых, и этого должно было бы хватить, чтобы перевязать двух Бессарионов. Тамаров заспешил, чтобы успеть оказать помощь, пока это еще возможно сделать. Впрочем, он не был уверен, что спасти напарника можно, но готов был хотя бы попытаться.
Перевязочные пакеты – это не индивидуальные аптечки. В них нет никаких антисептиков. Только салфетки пропитаны антибактерицидным составом, отчего становятся даже на ощупь хрупкими. И потому как-то обрабатывать рану возможности не было. Вся обработка свелась к осторожному протиранию входного отверстия пули. Но спасти грузинского подполковника, как чувствовал Тамаров, было уже нельзя.
