В горах пощады нет — мрачная история о человеке, выжившем среди безжизненных обломков войны и дикой природы. На фоне ледяного ветра и грохота снежных бурь он прячется за вереницей пожитков — чемоданами, сумками и рюкзаками, словно стремясь укрыться от холодного глядящего неба. Этот уголок спасения кажется единственно возможным убежищем в безымянных горах....
И не возьмут они тело… Значит, и время тратить не стоит, а сразу проводить захват водителя…
– Может быть, и так, но хотя бы предложить нужно. Всякое может быть. Не согласится, тогда производить захват.
– А если в машине будет несколько человек?
– Должны были забрать двоих. Значит, три бойца в машине вместе с водителем – это максимум. Разве что в багажник кого-то засунут. Только зачем, если едут встречать своего человека, которого давно ждут…
– Во-первых, для охраны, что по нынешним временам немаловажно. Во-вторых, сейчас в моде семиместные внедорожники.
– Я тоже так считаю. И потому оставил Артему Василичу в поддержку взвод Распекаева. Просто для страховки, если один не справится.
– Но водитель может и не знать, где находятся Лорсануков и Мовсаров… – вслух раздумывал полковник, словно надеялся, что Александр Григорьевич что-то подскажет ему. – Приедет водитель. И никого с ним… Скажет, велено взять людей и отвезти куда-то в город или в село.
– Главное, мы не узнаем, какая была необходимость Мерабидзе соваться в пекло… И что делать будем, товарищ полковник?
– Попроси самого Тамарова подумать крепко… Он с головой дружит…
– Слишком рисковый, чтобы с головой дружить… – слабо попытался воспротивиться Бурлаков. – Его сдерживать необходимо…
– Зато везучий… Позвони ему… Потом мне сообщишь, что решили… И подскажи, кстати, что и мы, и агентурное управление заинтересованы в том, чтобы он наладил отношения с Гелой Бежуашвили… Может, это даст какое-то направление мыслям…
ГЛАВА ПЯТАЯ
1Артем Васильевич сидел рядом с безжизненным телом Бессариона и держал руку у него на лице.
И пришлось подполковнику самому держать пальцы на глазах погибшего. Но он даже не знал, как долго придется их так держать, когда окаменеют мышцы мертвого тела и веки больше не будут подниматься.
