— Оскар вспомнил, что глаза старика со склеротическими красными жилками были тогда полны слез. — А он знает диагноз?
— Да. Уговорил молодого врача сказать ему правду.
— Как долго он протянет?
— Совсем недолго. Он умирает, но ему там удобно и он совершенно спокоен. Ему нравится, что все очень к нему внимательны и нянечки не спускают с него глаз. Для него смерть будет избавлением.
— Надо мне к нему съездить, повидаться.
— Нет. Он просил передать, чтобы вы не приезжали, но передает вам привет и благодарит за вашу доброту.
— Но я ничего для него не сделал.
— Нет, сделали. Вы были с ним в тот самый момент, когда он больше всего нуждался в друге.
Оскар задумчиво подкинул носком башмака тлеющий сучок в самый огонь. Он вспомнил, как ему не хотелось даже разговаривать со стариком Билликлифом, как он осторожно крался переулками, опасаясь случайной встречи с майором, и ненавидел себя за это.
— А с врачом вы разговаривали?
— Да. Он подтвердил то, что я уже знал.
— Что я могу для него сделать?
— Может быть, стоит написать ему записку. Послать открытку. Ему это понравится.
— Да. Он не борется за жизнь и не страшится смерти. Большую часть дня он спит. Однако он узнал меня, и мы поговорили. Ум его в совершенном порядке. Он все понимает и смирился с неизбежностью.
Оскар тяжело вздохнул.
— Ну что ж, пусть будет так. — И заговорил о практической стороне проблемы. — Я ведь записан в медицинских документах как его ближайший родственник.
— Они дадут знать вам или мне, когда понадобится.
— Спасибо, что рассказали.
— Я знал, что вы захотите знать все. Ну, а теперь мне пора.
Оскар положил на землю грабли.
Они пошли гуськом по тропинке. У ворот Питер остановился.
— Есть еще кое-что. Я подумал, что, может быть, вы скучаете по музыке.
Он порылся в кармане красной куртки и вытащил маленький медный ключ.
— Церковь всегда открыта, но орган заперт. Я поговорил с Алистером Хегги, нашим органистом, и он сказал, что будет только рад, если вы захотите поиграть. Вот…
И прежде чем Оскар успел возразить, Питер взял его за руку и вложил ключ в раскрытую ладонь.
— Но… — попытался возразить Оскар.
— Вы вовсе не обязаны играть. Но если вам вдруг захочется, вы сможете это желание осуществить.
— Только берегите ключ, — усмехнулся Питер, — это единственный запасной.
Он уже хотел было идти, но снова остановился.
— Чуть не забыл. Табита просила узнать, не хотите ли вы с Элфридой и вашими гостями прийти к нам выпить и закусить пирогом во вторник вечером? Она хотела бы со всеми познакомиться. Мы ждем вас. Без формальностей. Не наряжайтесь специально. Наши дети тоже будут.
«Во вторник, — сделал заметку в уме Оскар, все еще держа в руке ключ. — Не забыть сказать об этом Элфриде».
— В шесть вечера, во вторник. Спасибо, мы придем.