Автор
В конце их оба умрут — это не просто проклятая фраза, а сердцевинный риторический крик о ценности жизни в мире, где смерть нередко становится обыденностью. Эта книга раскрывает драматические моменты человеческих отношений через призму бессмертия и смерти, создавая атмосферу, которая заставляет читателей задуматься о значимости каждодневной жизни....
Когда я был помладше, то воображал, что это надгробие не что иное как лампа с джинном. Но сколько бы я ни желал, чтобы мама вернулась и наша семья снова стала полной, ничего не получалось.
– Для меня это такой домашний кинотеатр, в котором ты можешь пересматривать всю свою жизнь от начала до конца. И вот, скажем, мама приглашает меня в свой кинотеатр – и я могу посмотреть ее жизнь. Надеюсь только, что кто-нибудь вырежет некоторые кадры, иначе я получу травму на всю загробную жизнь. – Лидии я эту идею внушить не смог, хотя она и признала, что звучит все это весьма круто.
Я замолкаю, потому что мы дошли до угла и я вижу, что рядом с маминым участком какой-то мужчина роет еще одну могилу, а смотритель устанавливает надгробный камень с моим именем и датами жизни и смерти.
А ведь я еще даже не умер.
Руки начинают дрожать, и я едва не роняю на землю свое убежище из деталей конструктора.
– И? – спрашивает было Руфус, но потом быстро произносит «Ой».
Я иду к своей могиле.
Я знаю, что иногда могилы роют заранее, но прошло всего одиннадцать часов с тех пор, как я получил предупреждение от Отдела Смерти. Знаю, окончательный вариант надгробия будет готов только через несколько дней, но меня сейчас выбил из колеи вовсе не временный его вариант. Просто нельзя человеку видеть, как копают его собственную могилу.
Я мгновенно отчаиваюсь, хотя едва успел поверить, что Руфус изменит мою жизнь.
– Здрасьте. Можно мы побудем здесь несколько минут одни?
Бородатый могильщик, одетый в грязную клетчатую рубашку, поворачивается ко мне, а затем обратно к могиле моей мамы.
– Это мать парнишки? – спрашивает он и продолжает работать."
"– Да. И вы сейчас копаете ему могилу, – говорит Руфус. Шелестят кроны деревьев, лопата шумно загребает землю.
– Ах ты черт. Мои соболезнования и все такое, но, если я остановлюсь, это все равно ничего не изменит, только замедлит мою работу.
– Мне плевать! – Руфус делает шаг назад, сжимает кулаки, и я уже беспокоюсь, что сейчас он подерется с этим чуваком. – Клянусь, если… Дайте нам десять минут! Пойдите лучше выройте могилу того, кто не стоит у вас над душой!
Второй мужчина, который устанавливал надгробный камень, отводит могильщика в сторону.
