Автор
В конце их оба умрут — это не просто проклятая фраза, а сердцевинный риторический крик о ценности жизни в мире, где смерть нередко становится обыденностью. Эта книга раскрывает драматические моменты человеческих отношений через призму бессмертия и смерти, создавая атмосферу, которая заставляет читателей задуматься о значимости каждодневной жизни....
– Я прятался не от тебя. – Матео присаживается на корточки и начинает складывать книжки в стопки. – У меня тут ночью случилась паническая атака. Не хочу, чтобы папа, вернувшись домой, узнал, как мне было страшно. Хочу, чтобы он думал, что я всю дорогу был настоящим смельчаком.
Я встаю на колени и поднимаю с пола книгу.
– Есть какая-то система?
– Уже нет, – говорит Матео.
Мы ставим книжки обратно на полки и поднимаем с пола какие-то безделушки.
– Мне тоже не нравится мысль о том, что тебе было страшно.
– Ну не прямо так.
Я оглядываю его комнату. Вижу Xbox Infinity, пианино, колонки и карту, которую я поднимаю с пола. Разгладив ее кулаком, я вспоминаю все потрясные места, в которых мы с Матео сегодня побывали, и вдруг замечаю на полу между комодом и кроватью кепку Луиджи. Я хватаю ее с пола и надеваю ему на голову. Он улыбается.
– Вот этот парень сегодня утром написал мне сообщение, – говорю я.
– Луиджи? – спрашивает Матео.
Я смеюсь и вынимаю из кармана телефон.
– Время для фотосессии. Попрыгай на кровати или типа того.
Матео валится на постель лицом вниз. Потом встает и принимается прыгать и скакать, но быстро поворачивается лицом к окну, как будто боится, что одно неловкое движение катапультирует его на улицу.
Я, не прекращая, фотографирую этого клевого, неузнаваемого Матео.
Матео
19:34
Я сам на себя не похож, и Руфусу это нравится.
Перестав скакать, я сажусь на край кровати и пытаюсь отдышаться. Руфус садится рядом и берет меня за руку.
– Я хочу тебе кое-что спеть, – говорю я.
Мне ужасно не хочется отпускать его ладонь, но я обещаю себе, что сейчас займу обе руки делом. Я присаживаюсь за синтезатор.
– Приготовься. Такое выступление случается только раз в жизни. – Я бросаю взгляд на Руфуса через плечо. – Ты как? Уже чувствуешь себя особенным?
Руфус притворяется, что совсем не впечатлен.
– Я норм. А вообще немного устал.
– Ну, тогда проснись и почувствуй себя особенным. Папа любил петь эту песню маме, хотя голос у него гораздо лучше, чем у меня."
"С громко бьющимся сердцем я начинаю играть аккорды песни «Your Song» Элтона Джона, но сейчас щеки у меня горят не так сильно, как в «Кладбище Клинта». Говоря, что Руфус особенный, я не шучу. В ноты я не очень попадаю, но благодаря ему это меня совсем не заботит.
