Потом, чередуя бег и шаг, миновали длинную ложбину, огибая еще один пригорок, на вершину которого командир решил не лезть. И наконец, пыхтя и отдуваясь, поднялись еще на один холм, с вершины которого все происходящее можно было наблюдать так же хорошо, как с театрального балкона.
Картина, открывшаяся с высоты, больше всего была похожа на ожившую диораму в музее природы, и, безусловно, это здорово впечатляло. Местных, одетых в куртки и штаны коротким мехом наружу, было трое. Один из них неподвижно лежал лицом вверх, рядом с убитым бычком – то ли тяжелораненый, то ли уже мертвый. Еще двое, издали смахивающие на истощенных до последней степени подростков, то ли камнями, то ли просто комьями земли, пытались отбиться от наседающей стаи крупных шакалов. Никакого другого оружия, кроме собственных рук, при них не было, а шакалы были голодные и настойчивые. Копье же, которым был убит бычок, похоже, принадлежало лежащему охотнику, и внешне больше походило на оглоблю. Оно подошло бы разве что Илье Муромцу – как налево махнешь – улица, а направо – переулочек.
– Ну, командир, – спросил Антон Игоревич, снимая СКС с предохранителя, – поможем нашим?
– А которые тут наши? – ехидно спросил бывший прапорщик, тем не менее вгоняя в приемник «Сайги» магазин патроны, снаряженные картечью.
– Ну, уж точно не шакалы, – сказал геолог, вскидывая карабин к плечу.
– Это верно, – подтвердил мужчина, передергивая затвор, – шакалы у меня никогда в своих не ходили. Но помни, нам надо их отогнать, а не перестрелять. Береги патроны.
– Понял, командир, – сказал бородач, беря на прицел вожака, – давай, на раз-два.
Ни нападающие, ни обороняющиеся не заметили появления на вершине холма новых действующих лиц, одетых в пятнистый лесной камуфляж. Им было просто не до того. Одни отчаянно пытались спасти свою жизнь, а другие кружили вкруг своей добычи, стремясь добраться до пока еще живого мяса.
Поэтому сухой выстрел СКС и гулкий грохот «Сайги» прозвучали буквально как гром с ясного неба. Крупный рыжеватый вожак взметнулся вверх в прыжке, и, обливаясь кровью, с воем рухнул на землю, получив пулю в грудь из карабина. Следом по его стае ударил град картечи, и шакалы заметались из стороны в сторону, воя и скуля от боли и обиды. Свистнувшие следом за выстрелами арбалетные стрелы были почти незаметны для всех, кроме двух шакалов на краю стаи. Один из них рухнул на траву с пробитой шеей, а другой забился на земле с выпущенными из распоротого брюха кишками. Фирма, которая произвела в XXI веке четырехлезвийные, острые как бритва, наконечники из легированной стали для арбалетных стрел на крупную и среднюю дичь, гарантировала жертве «обширные раны, обильную кровопотерю и быструю, относительно безболезненную, смерть».