Проснувшийся от раскачивания корпуса судна и заунывного воя ветра в снастях Сергей Петрович откинул занавеску, быстро оделся при свете мотающейся под потолком тусклой дежурной лампочки, схватил мощный светодиодный фонарь и выскочил на палубу проверить обстановку. Там его сразу же ослепили бьющие с ураганной скоростью потоки дождя и оглушил вой ветра. Убедившись, что все нормально, якоря и швартовы держат, и «Отважному» ничего не угрожает, промокший и продрогший, он вернулся в кают-компанию и обнаружил, что на его койке лежит Ляля, укрывшаяся одеялом до самого подбородка.
– Ляля?! Что ты тут делаешь? – удивленно произнес мужчина и сразу же вспомнил тот разговор, который вечером завела с ним Марина Витальевна.
– Т-с-с!!! – тихо сказала захватчица, – только не шуми, Петрович. Не видишь разве, что девушке одной страшно…
– Ляля, – строго сказал учитель, – молоденьким девочкам вроде тебя не место в постели взрослого мужчины.
– А вот и нет, товарищ педагог, – высунула язык Ляля, – я уже не девочка, а взрослая женщина, как вы сами сказали, достигшая возраста фактического совершеннолетия, и теперь сама могу решать, что мне делать и с кем…
– Ох, Ляля, – растерянно сказал Сергей Петрович, – а что на это скажет Марина Витальевна?
– Витальевна сказала, – ответила Ляля, прикрыв глаза, – что если очень хочется и по взаимному согласию, то можно. Я, например, согласна…
Приоткрыв один глаз и внимательно посмотрев им на растерявшегося Сергея Петровича, Ляля повернулась на бок, отодвинувшись к самому борту.
– Ну что ты стоишь как неродной, Петрович, – с придыханием прошептала она, – ты же совсем замерз! Иди ко мне – я не кусаюсь…
Петрович подумал, что если сейчас кто-нибудь проснется и увидит, как Ляля заманивает его к себе под одеяло, а он упирается и ломается, как какой-нибудь мальчик-ботаник, то вопросов потом будет явно больше, чем ответов. Поэтому он быстро разделся и юркнул под приглашающее откинутое одеяло, задернув за собой занавеску.
– Какой ты холодный, прямо как лягушка, – прошептала Ляля, прижимаясь к нему всем своим горячим телом, – даже с пупырышками. А я тебе и место уже нагрела…
– Пупырышки бывают только у жабы, – машинально ответил Петрович.
– Это неважно, – отмахнулась Ляля, – мы не на уроке биологии. Я тебя буду греть, а ты, милый, слушай. Мы тут с девчонками немного посовещались и решили, что Катька, раз уж она теперь замужняя женщина и влюблена как кошка, остается со своим Сергеем, Лизе нравится Мускул, а я ухаживаю за тобой, тем более, что ты мне тоже нравишься. Не могу сказать, что я влюблена в тебя до безумия, как Катька в своего Сергея, но ты умный, добрый, совсем не страшный и относительно молодой. Мне с тобой хорошо и спокойно.