Сменившись с вахты, Ляля устроилась на раскладном парусиновом стульчике неподалеку от Сергея Петровича, наблюдая, попеременно прищуривая глаза, то за берегом, то за своим женихом, как кошка за добычей, которой некуда деваться. Она совершенно не хотела ломать сложившиеся между ними доверительные отношения и дала себе слово набраться терпения и дождаться, пока ситуация разрешится естественным путем.
Лиза, напротив, была более откровенной и ни на шаг не отходила от своего суженого, опекая предмет своей страсти с дотошностью ревнивой жены. Хотя, если подумать, к кому тут ей ревновать? Все девки при своих мужчинах, и никому нет смысла зариться на чужого. Наверное, от нервного возбуждения в ожидании долгожданного конца пути, и присутствия рядом мужчины, в которого она давно и тайно была влюблена, у нее слегка поехала крыша. Сергей Петрович уже думал, как бы поаккуратней прервать эту Лизину настырную активность, но тут в дело вмешалась Ляля, которой все эти брачные танцы тоже надоели.
– Лизка, стой! – прошипела она, схватив Лизу за руку, когда та в очередной раз пробегала мимо в кают-компанию за чаем для предмета своей страсти. – Ты что вытворяешь? Совсем дура, что ли? Всего один день потерпеть не можешь?
– Ляля! – пискнула та, – ты что?
– Я не что, я кто, – тихо ответила Ляля. – Расслабься и веди себя прилично. Не доставай мужика. Договорились же. Никуда твой Мускул от тебя не денется, влюбится и женится. Совсем немного осталось.
Девушка вздохнула, высвободила свою руку из Лялиных цепких пальцев и, ничего не говоря, лишь пожала плечами. Спустившись вниз, она неожиданно выплакалась на плече Марины Витальевны и получила от нее короткое благословение. Если женщине очень хочется, то значит, так и надо. Вернувшись наверх, она передала жениху кружку горячего чая, отошла в сторонку и, прекратив свои брачные танцы, начала раздумывать над тем, что и как она будет делать этим вечером.
Несколько часов спустя, когда солнце, уйдя почти точно за корму, клонилось к горизонту, с бака раздался крик Кати:
– Сергей Петрович, смотрите! Справа по борту!
Передав штурвал геологу, капитан подошел к борту, доставая из чехла свой бинокль. От увиденного его сердце взволнованно забилось. Чуть в отдалении от берега, на небольшом пригорке, возвышающимся над сплошными тростниковыми зарослями, полукругом, развернутым к реке, вокруг кострища стояли несколько куполообразных шалашей, крытых побуревшими прошлогодними травой и тростником. Рассматривая стойбище в бинокль, Петрович насчитал семь таких временных строений. Ни людей, ни каких-либо животных там не наблюдалось. Стояла тишина, нарушаемая только тарахтением мотора да отдаленными криками водяных птиц, гнездящихся в тростнике.
– Причалим? – спросил Андрей Викторович.