Автор
В зловещей тишине отсутствия света и шторах, темнота навевает страх. Уютный холодок от выключателя лишь немного освещает эту гробовую комнату, заставляя дрожать под потускневшей ртутной лампой. Кровь стынет в жилах, а желание выпить кажется неотвратимым приговором к жизни....
Чуть давит, заставляя замолкнуть, наклоняется ниже, усмехается:
— Тихо. Потом расскажешь своему мужику. Или папаше. А пока сиди тихо, блять. И не надо больше шустрить, я тебя умоляю. А то Сандр с меня три шкуры снимет. А потом твой папаша наизнанку то, что осталось, вывернет.
Его палец жесткий и пахнет табаком.
Я послушно молчу, моргаю растерянно. И очень сильно хочу сказать, что мне страшно, что я не хочу сидеть тут, в этой комнате, похожей на склеп, в этом шкафу, похожем на гроб.
Но… Молчу, да.
— Ну вот и хорошо… — улыбается водитель, убирает палец от моих губ, медленно ведет им по скуле… Зачем-то.
Киваю.
Он гладит по губам снова. Жест такой… Очень неоднозначный.
Дергаюсь, отступая назад и прижимаясь к холодной стене шкафа.
Водитель смотрит на меня странно, глаза блестят в полумраке.
Облизываю губу, ощущая подсохшую уже кровь того урода, что пытался меня изнасиловать.
— Отдай кастет, — прошу водителя.
Он колеблется, но затем отдает. Прижимаю холодное железо к груди, словно самое дорогое, что есть у меня в этом мире.
— Блять… Ты — на редкость отмороженная засранка, — улыбается водитель, осматривая меня с ног до головы, и не понять, чего в этом взгляде больше, иронии или одобрения, — вся в папашу своего. Выживи, ладно? А то он меня в землю втопчет.
Киваю.
И, уже когда водитель открывает входную дверь, чтоб уйти, торможу его вопросом:
— Как тебя зовут?
— Богдан, — говорит он, — запомнишь? Если что, свечу поставь в церкви.
— Разве что за здравие!
Он ничего больше не говорит, кивает и выходит за дверь.
Я слышу скрип замка, ежусь и, прикрыв железную дверь шкафа, сажусь на корточки в его холодном чреве.
Кладу перед собой телефон Вики, предусмотрительно поставив его на беззвучный, и кастет.
И, прикрыв глаза, делаю то, чего никогда в своей жизни не делала раньше.
Молюсь.
За своего мужчину, который сейчас снаружи собирается штурмовать гребанный этот дом.
За своего отца, который, наверно, уже в стране, и тоже едет сюда.
За этого мужчину, водителя Богдана, который сейчас будет, если я правильно понимаю, помогать моему освобождению, рискуя собой.
За себя.
Мне хочется выжить.
Очень-очень хочется.
___________________________________
Мои хорошие, завтра, 19.
