Замолкаю, вскидываю на него взгляд. Сандр уже не полулежит. Он сидит на кровати. Близко от меня! Черт! Как так близко? Откидываюсь затылком к стене, нелепо перебирая похолодевшими пальцами ворот халата. И молчу. Жду продолжения, не в силах хоть как-то реагировать на возмутительность его слов.
И Сандр, чуть помолчав, снисходит до объяснения:
— Я знаю, что не хотела.
— Тогда зачем ты… — едва слышно шепчу я.
— Я хотел, — пожимает он плечами, — иди сюда, Лика.
— Но… — я настолько поражена простотой и циничностью его ответа, — ты совсем не…
— Совсем не, Лика, — говорит он и снова едва заметно усмехается, — все, что мне надо, я беру. Так было всегда. И так будет.
С этими словами он легко настигает меня, подхватывает на руки и мягко кладет на кровать.
Наваливается, осматривает с ног до головы, с удовольствием ведет ладонью по халату, легко распахивая его. Видно, что он никуда не торопится, смакует каждое мгновение моего ужаса. Моей растерянности.
Я не свожу взгляда с его мгновенно чернеющих, словно от дозы кайфа, глаз и выдыхаю бессильно, когда ладонь добирается до голой кожи на груди:
— Ненавижу тебя.
Сандр снова усмехается, а затем кладет пальцы на шею, чуть сжимает, контролируя мое дыхание, и говорит довольно:
— Ты меня хочешь, Лика.
— Нет… — сглатываю мучительно, ощущая, как мурашки бегут по коже, как горячо становится… И безвыходно. Совсем безвыходно. Он — холодный зверь. Не уговорить его, не образумить. У меня просто нет оружия против его циничности и власти.
— Да, Лика, — уверенно говорит он, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу, — просто сама не понимаешь…
— Понимаю.
— Ну вот видишь, все ты понимаешь…
С этими словами он наклоняется и целует меня.
Горячо и жадно, по-собственнически.
И я больше уже ничего не могу сказать.
Этой ночью я открываю в себе новые грани: оказывается, я могу кончить сразу же, стоит ему засунуть в меня член. Еще я могу кончить несколько раз подряд. И слово “приятно” к этому ощущению не подходит. А вот “до боли остро” — самое оно. А еще я могу кончать и плакать. Жалеть себя, такую дуру бессмысленную, и умирать от наслаждения в руках жестокого зверя.
Полярность эмоций зашкаливает, от них реально больно в груди.
А еще я узнаю, что зверя не тревожат мои слезы. Они ему на вкус нравятся, да.
И это — еще одна грань безумия.
Утро радует слипшимися ресницами и головной болью.
И кто сказал, что секс бодрит?
Меня вот — определенно, убивает.
Слепо таращусь на незнакомую обстановку, толком не соображая, где я.
А затем в поле моего нечеткого зрения попадает широченная мужская спина.
Смотрю, в очередной раз поражаясь, насколько же он здоровенный. И сейчас, прикрытый лишь полотенцем на бедрах, еще крупнее кажется.
Сандр стоит ко мне спиной и разговаривает по телефону.