Автор
Полина осторожно заглядывает за поворот в зеленую улицу, где наконец видит знакомый черный хедрокейс. Она спотыкается от удивления и тревоги, когда замечает группу парней возле него — они явно ждут кого-то из группы ее друзей, но Полина уже не уверена, где находится староста своей группы....
"
"– Садись, по дороге расскажу, – твердо говорит она, и я разворачиваюсь, чтобы нормально сесть и закрыть за собой дверцу.
Римма устраивается за рулем и, приоткрыв окно, заводит машину. Выруливает с этого адского места. Я бросаю на него последний взгляд. Запоминаю, чтобы будоражащее, ужасное, липкое чувство страха возвращалось каждый раз, когда буду видеть своих похитителей. Оно будет напоминать мне не дарить этим ублюдкам прощения.
– Римма, расскажи, – прошу, и она делает тише музыку в машине, а потом и вовсе выключает.
– У этих говнюков есть развлечение. Они выбирают жертву и начинают гонять ее. Такая у них ублюдочная игра. В прошлом году я так попала. Они устроили мне аттракцион с гонками. В смысле, гнались за мной по улице. Я убегала и, упав, сломала ногу.
– О, господи, – выдыхаю.
– После этого их игра закончилась. Зак пытался потом ко мне подкатить, но был так далеко послан, что до сих пор блуждает в дебрях этого направления, – цедит она со злостью. – Подонок! Ненавижу!
– Почему ты не предупредила?
– А что, это не первый раз, когда они тебя трогают? – хмурится она.
– Не первый, – шепчу, глядя в окно.
– Надо было сказать, Поль.
– Зачем им это? – спрашиваю, судорожно втянув воздух.
– Я же говорю, такая у них игра.
– И что, на них нет никакой управы?
– Какая управа? – вздыхает Римма. – Зак сын местного авторитета, Лев – миллиардера, у Ярика папа нефтяной магнат, а Ян сын депутата.
– Некому говорить, – шепчу с грустью и прижимаюсь лбом к окну. – Нет у меня никого.
Некоторое время мы едем молча. Я фантазирую о том, что сделал бы папа, чтобы защитить меня в этой ситуации. Он был простым военным, не каким-то там высоким чином. И все равно, я уверена, смог бы меня защитить. Может, каким-то своим способом.
– Как еще можно остановить игру?
– Я не знаю, – вздыхает Римма.
– Может, пожаловаться в деканат? Или ректору?
– Они все сосут из родительских кормушек мажоров. Поэтому даже если ты расскажешь, Лев первым узнает о том, кто его сдал. Тогда, боюсь, игра станет еще более ожесточенной.
