Сдал свои деньги, получил именной вексель, и пусть хоть трижды у тебя ту бумагу лихие выкрадут, денег им не видать. Опять же займы можно выдавать под рост невеликий тому, кто дело доброе затеял. Завод там поставить, мануфактуру или в хозяйстве крестьянском порядок навести. Пока думаю создать три отделения: здесь, в столице, в Москве и Екатеринбурге. Потом по всем губернским городам.
– Задумка хорошая, удобства большого, государь.
– Раз уж ты так же о том говоришь, знать, и впрямь достойное начинание. Да и опыт той же Англии о многом говорит. Но есть трудности в том великие. К примеру, с пустой казной такого дела не поднять. Можно отдать тем же частным лицам, но я того пока не хочу.
– А казна пуста, – уже понимая, что рано обрадовался, решив, будто его несчастья закончились, произнес Демидов.
Н-да-а, велик проступок. Великодушен император. Но и цена за отпуск грехов большая. Достойная цена. Уж не захочет ли государь, чтобы Демидов отдал свои деньги на воплощение этой задумки в жизнь? Если так… Плохо дело. Ой как плохо-то. Как же быть дальше? Ведь планов великое множество имел. Но если его мошну сейчас растрясут, то тем планам никогда не сбыться. С другой стороны, жизнь при нем останется, как и заводы. Пусть и не будет роста, ему уже сейчас есть что оставить своим детям.
– Казна пуста, – подтвердил Петр, все так же внимательно взирая на Демидова. – Потому у меня к тебе есть просьба, Акинфий Никитич. С открытием отделения в Екатеринбурге положить в него на хранение два миллиона рублей. Не безвозмездно, а в рост, под двадцать пятую часть в год, но с условием, что ни ты, ни твои потомки теми деньгами в течение десяти лет пользоваться не будете. По истечении этого срока банк вернет все те деньги по первому требованию. Повторюсь, то не приказ, Акинфий Никитич, а просьба.
Демидов пристально вгляделся в глаза императора. Взгляд все так же тверд. Вид решительный. Было дело, Петр Великий знатно растряс купцов, изымая у них крупные суммы. Тоже вроде как заем, да только многие состоятельные рода по миру пошли. Вот и этот, похоже, наладился по той же дорожке. Нет, не видать больше Демидову тех денег. Но и выхода иного нет. Вновь появилось ощущение сжимающихся на горле пальцев невидимой руки.
– Я сделаю это непременно, государь. Только непонятно мне, отчего в Екатеринбурге?
– Урал. Вот теперь Алтай. Деньги для того края будут потребнее всего.
