– Больная оспой в одной комнате с раненым, да еще спасшим мою жизнь? – Петр уже явственно начал злиться.
– О-о, фаше феличестфо, она не предстафляет опасности. Это так насыфаемая корофья оспа. Она часто фстречается у крестьян, ухажифающих за корофами. Челофек может сараситься, только если гной из пустулы попадет хотя бы ф маленькую царапину. Иначе никак. А еще люди крайне редко умирают от такой оспы. Очень редко.
– Так ты, Иван Лаврентьевич, взялся ее излечить?
Пришлось выслушать короткую лекцию. Из нее стало ясно, что если преднамеренно заражать оспой здоровых людей, то болезнь будет протекать более мягко и с куда меньшим риском смерти. И что не менее важно, количество пустул исчислялось буквально единицами. К слову заметить, Петру несказанно повезло отделаться только четырьмя отметинами на лице, так как можно было заполучить такое уродство, что впору скрываться под маской.
Как видно, Иван Лаврентьевич решил воспользоваться случаем и поэкспериментировать. Тому имелось и дополнительное обстоятельство в виде бабки-травницы, жившей на отшибе, за околицей села. Случайно столкнувшись с лекаркой и больной, доктор явно заинтересовался методами этой дикарки-знахарки. Он вдруг уловил зерно истины в ее словах. Будь на его месте другой, скорее всего, он даже не взглянул бы в ее сторону.
Но Блюментрост был не обычным врачом, а новатором. Да еще и несколько лет провел подле такой деятельной натуры, как Петр Великий. Общаясь долгое время с человеком, который не чурался обучиться чему-нибудь новому у простого сельского кузнеца, немец просто не мог оставаться ханжой, чем грешили многие мастера своего дела, отличавшиеся ослиным упрямством.
Так вот. Доктор обратил внимание на то, что на сегодняшний день медики имели дело только с человеческой оспой. Про коровью знали, но соотнести одно с другим им в голову не приходило. Светила с мировыми именами не додумались, а неграмотная бабка, знахарка не в одном поколении, из затерявшегося в лесной глуши села, сообразила. Вернее, переняла это знание от своей матери.
– Фы понимаете, фаше феличестфо, это может быть феликий открытие. Если фсе удастся, то получится спрафиться с одним ис феличайших бичей челофечества.
– Это ты мне объясняешь, Иван Лаврентьевич? Да я первый поддержу тебя во всех твоих начинаниях.
Странно было бы, если Петр, сам едва избежавший смерти от этой самой болезни, отказался посодействовать тому, кто решил дать бой подобной заразе. Уж что-что, а это начинание он был готов поддержать целиком и полностью.
