Но я просто вылетаю из-за стола и оказываюсь на руках Макса. Хватаю его за щёки и целую в губы, нос, лоб. Просто целую. А он держит и хохочет, дурочкой меня называет. Это ведь вот совсем не показатель, ну вспомнил какой-то фрагмент, просто всплыло в его поврежденной головушке.
— А познакомились мы на ступеньках вуза, — бормочу прямо в губы, оглаживая надбровные дуги. — Ты подрался с теми ребятами, а я сбежала на экзамен.
— И я сорвал его тебе, вломившись в аудиторию, — хмурится Макс, киваю быстро-быстро.
— Хочу свидание, Макс. Наше, первое, — шепчу, подстёгивая его память.
— Мне нужна подсказка, — напрягается жених.
— Проливной дождь и я, мокрая, злая и грязная, — хихикаю, про себя подумав, что, если нужно, я все пять лет наших отношений вновь проживу. Каждый день. С ним. Каждую мелочь. Все наши ссоры и споры, даже недолгое расставание в самом начале.
— Ты меня зонтом побила за то, что я опоздал, — вспоминает Макс,
— Ещё раз побью с удовольствием! — чувствуя, что сейчас смех в слёзы превратится. Но мужчина не даёт развиться моей истерике, притягивает к себе и закрывает рот поцелуем. Сминает губы, прикусывает, ласкает, зализывает. И держит в своих объятьях крепко.
Я стою в комнате с зеркальным окном на всю стену. Сюда пришла, чтобы посмотреть, в каких условиях содержат Тамару. Рядом со мной Асад и Ансер. Старкар, конечно, хотел тоже пойти. Но, зная его вспыльчивый и непредсказуемый характер, уговорила остаться в медсанчасти и помочь Максу. В руки моего бывшего жениха попал нейрограф. Он с Рейгхартом и группой ученых собираются совершить обмен. Вернуть Зою и Лину. Очень ответственный момент. Я тоже хотела помочь, но тут выбор был: либо посмотреть на заключённую, либо поучаствовать в опытах.
За зеркальной стенкой пока пусто. Но комната совершенно обычная. Светлые стены, оббитые чем-то мягким. Как в психушке. Односпальная кровать в углу, рядом тумбочка. С другой стороны шкаф и небольшой обеденный стол со стулом. Визора нет, полки с книгами тоже. Вообще ничего из технологий. Томы тоже нет. Её увели на допрос.
За спиной открывается дверь в нашу комнатку. Вздрогнув, оборачиваюсь и удивлённо открываю рот. К нам заходит мама Старкара и рыжий мужчина в летах. Она тепло улыбается мне и переводит взгляд на братьев.
— Ансер, — выдыхает ласково женщина, и хамоватый здоровяк обнимает её. Стискивает в своих медвежьих объятьях. Она такая же маленькая рядом с ним. — Десять лет, негодник!
— Прости, Ба, закрутился немного, — извиняется мужчина и целует в щёку.
