Так или иначе, он навсегда изменит мою жизнь. Вопрос лишь в том, в какую сторону склонятся весы судьбы…
Утро карнавального дня выдалось на редкость суматошным. Гомон голосов, дробный стук каблуков по лестнице, звон посуды, хлопанье дверей — палаццо напоминало растревоженный улей. Куртизанки разбирали наряды, щебеча и припудривая носики. В воздухе витали ароматы духов, пудры и помады. Девицы обсуждали любовников, строили планы на вечер, мечтали о подарках и комплиментах.
Мое появление на кухне встретили удивленным молчанием. Еще бы — синьорина соизволила спуститься к прислуге! В утренней дымке плясали пылинки. За окном переливалась перламутром лагуна, кричали чайки. Солнечные лучи золотили медную посуду, отражались в начищенных боках кастрюль.
Сделав вид, что не замечаю повисшей неловкости, я невозмутимо налила себе кофе и уселась в уголке. По языку растеклась приятная горечь, аромат щекотал ноздри. Ханна спорила о чем-то с поварихой, размахивая половником. Карлотта сновала туда-сюда с охапками белья, тонкого и ароматного. Никто не решался заговорить со мной напрямую, но я кожей чувствовала любопытные взгляды, будто прикосновения перышек.
И лишь Лаура не скрывала издевки. Развалившись на стуле и закинув ногу на ногу, она смерила меня взглядом, полным превосходства. Ее смуглая кожа лоснилась, на губах змеилась усмешка.
— Надо же, синьорина снизошла до нас, грешных! — протянула она, смакуя каждое слово. — Никак переволновались перед балом? Ищете утешения в простых радостях?
Я стиснула зубы, борясь с желанием огрызнуться. Вот ведь язва! Пальцы свело судорогой, так сильно сжимала я фарфоровую чашку. Но увы, сейчас не время для склок. Надо беречь силы для главной битвы.
— И вовсе нет, — процедила я сухо. Голос мой звенел, будто натянутая струна. — Просто решила немного размяться. Нельзя же весь день просидеть взаперти.
— Ах, ну да, конечно! — расхохоталась Лаура. Смех ее резанул слух, будто скрежет ногтей по стеклу. — А то, не дай бог, красота увянет раньше времени. Нынче вечером вам предстоит блистать. Уж я-то знаю, как дож падок на свеженьких девиц. Глядишь, и вас удостоит своим вниманием…
Договорить она не успела. В этот миг дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Марко. Шелковый халат небрежно болтался на его плечах, распахнутый на груди и являя взору крепкий загорелый торс. Темные завитки волос убегали за пояс домашних брюк, болтающихся низко на бедрах. Растрепанные со сна волосы падали на лоб, почти скрывая мутный, рассеянный взгляд, скользнувший по собравшимся, ни на ком не задерживаясь.
От Марко несло перегаром и вчерашним табаком. Не говоря ни слова, он прошел к столу и уселся на стул, закинув ногу на ногу. Полы халата разошлись еще сильнее, обнажая бедро почти до неприличия.