В студии Элджо Капрински и Эдвард Гаремски. На переднем плане — десятидневная безмолвия станция «Ойкон-13» с вызовом к жизни. Вокруг беспокойство, а на заднем плане — исчезновение четырех человек и Мумрика. Очередь за новостью в воздухе.
– Все, собрались! Так, пацан, бери своего кошака – и вперед. Время не ждет.
Айзек поднялся и, схватив меня за шиворот, потащил к правому коридору."
"Нажав на кнопку вызова, мы замерли. Грузовой лифт был быстрее пассажирского, а значит, мы выгадаем еще пару минут.
Послышался гул. Кабина спускалась к нам с верхнего яруса.
За стенами раздалось громкое шуршание. Крышка люка выпала, и показался розовый бутон. Ан, поймав Кира за рукав, затащил его за свою спину и открыл огонь.
Айзек же прижался к стене и зашел прямо за тварь.
– Пока вы там бомбы активировали, мы поняли, где у этих тварей слабые места, – пояснил капитан.
Впечатлившись, я тихонько придвинулась к дверям лифта.
– Ты же ведешь отсчет, куколка?
– Да, и времени нам не хватает. Я не хочу никого пугать, но пока мы запустим заправочную станцию, пока зарядим ядро…
– Зарядим, сколько успеем, – перебил меня Айзек. – Главное – взлететь. Там думать будем.
Думать… это то, чего я сейчас не могла.
И мама… Ее пустое лицо, лишенное ярких эмоций. Тогда я не понимала, что с ней что-то не так… А сейчас…
Мысли, мысли… мысли.
– Лидия! – Айзек дернул меня за плечо, когда я не среагировала на открывшиеся двери лифта.
– Она странная, капитан, – шепотом выдохнул Кир, – а в лифте смотрела на меня и не видела. А еще плакала. А кровь как хлынет из носа…
Быстро убедившись, что в кабине безопасно, Айзек затащил меня и Кира в нее. Дождавшись Ана и Мумрика, нажал на самую верхнюю кнопку. Дверь закрылась, и мы поехали.
– Куколка, что с тобой? – Капитан обхватил ладонями мою голову и заставил взглянуть на него.
– Маркус – мой родной брат, – выдохнула я. – Я все вспомнила.
– Не вовремя, – тяжело вздохнул он. – Воспоминания хоть хорошие?
– Он убил их. – Глаза вновь защипало от слез. – Я стояла и смотрела, как он убивает их.
– Ясно. – Он поморщился. – Сейчас ты соберешься… Нам нужна твоя светлая голова, потом мы заправим «Илиаду», и, когда взлетим, я обниму тебя крепко-крепко, а ты поплачешь.
