Автор
В объятиях страсти, как мятежник над красою Колючей розы, бросается в обморок от ее изысканной прелесть. Рука протягивается к ней, и сердце прижимается к губам цветка нетленного, а сладкий аромат вдыхается. Но острые шипы вонзились в его душу бунтарскую, оставляя горький след. Книга раскрывает трагическую историю страсти и алчности, где неистовый нежданный жертвой становится сам романтик....
– Вероника, шаркая ногами, побрела к двери."
"Джонас поднялся со своего кресла, но верный пес снова охладил его порыв, продемонстрировав острые клыки.
– Миссис Уоррен? – В голосе адвоката звучало беспокойство как за нее, так и за собственную безопасность. Он озабоченно смотрел на страдающую от одышки, трясущуюся старуху.
– Вы уверены, что в состоянии присутствовать на похоронах? Может, нам лучше отложить…
Вдова подняла дрожащую руку и отрицательно покачала седой головой:
– Не беспокойтесь, мистер Лэндсинг.
После того как Вероника удалилась, Джонас с угрюмым вздохом опустился в свое кресло. Вдова казалась такой несчастной и больной, что даже думать не хотелось о том, как она переживет похороны сына. Ясно было, что ей пришлось проделать утомительное путешествие как единственной родственнице Митчела, которая могла проводить его в последний путь. «Чертовы патриоты, – выругался Джонас про себя, – разрушили семью Митчела.
С помощью кучера старушка впустила в карету собаку, а затем, опираясь на его руку, забралась и сама. Она похлопала по свободному месту рядом с собой. Барон не заставил себя долго упрашивать. Виляя хвостом, он разлегся подле хозяйки, положив голову ей на колени и устремив печальный взгляд на залитое слезами лицо, скрывавшееся за плотной вуалью.
В ответ на ее прерывистый вздох, заполнивший тесное пространство кареты, преданный пес заскулил и прижался к хозяйке носом, готовый следовать за ней хоть на край света.
Вероника тихо притворила за собой дверь, оглядывая пустой холл. Поездка была утомительной, и ей не терпелось сбросить туфли и устроиться в самом удобном кресле, какое только было в доме. Проследовав в гостиную, она положила плащ на спинку дивана и села в красное бархатное кресло-качалку, тоскливо уставившись в голую стену над камином.
С кривой усмешкой на осунувшемся лице она скинула туфли и подтянула под себя ноги. По крайней мере удалось избавиться от жуткого портрета Оливии. Это первое, что она сделала, когда узнала от Молли, что жена бросила мистера Уоррена за три дня до его смерти. После бурной ссоры Оливия упаковала свои вещички и была такова.
