Автор
В объятиях страсти, как мятежник над красою Колючей розы, бросается в обморок от ее изысканной прелесть. Рука протягивается к ней, и сердце прижимается к губам цветка нетленного, а сладкий аромат вдыхается. Но острые шипы вонзились в его душу бунтарскую, оставляя горький след. Книга раскрывает трагическую историю страсти и алчности, где неистовый нежданный жертвой становится сам романтик....
Кстати, как вы себя чувствуете среди всего этого великолепия? Митчел писал, что ваша семья не располагала достаточными средствами, чтобы вращаться в высших кругах. Должно быть, непросто сохранять присутствие духа в светском обществе, учитывая ваше происхождение."
"Эти язвительные намеки довели Оливию до белого каления. Она чуть было не набросилась на злобную старушенцию, но вовремя спохватилась, заметив, что стала объектом всеобщего внимания.
– Мне не составило труда приспособиться к новому образу жизни, – сообщила она, едва сдерживая ярость.
– Да, вам не откажешь в гибкости. Могу себе представить, как вы кувыркаетесь, чтобы потешить своего полковника.
Оскорбление подействовало на Оливию, как пощечина, и, потеряв над собой контроль, она взвизгнула:
– Злобная стерва!
– Оливия! – только и выдохнул Джон, когда за столом повисла гробовая тишина.
Лицо полковника пошло пятнами. Он впервые видел в таком состоянии свою любовницу, совершенно забывшую о том, что никто, кроме них, за столом не слышал ядовитых реплик вдовы.
– Ничего, ничего, – смиренно сказала Сирена, не сводя взгляда с разгневанного лица мачехи. – Я понимаю, в каком напряжении она жила последнее время, терзаясь муками совести. Митчел говорил, что у его горячо любимой жены бурный темперамент, но только теперь я понимаю, что он имел в виду.
Оливия вскочила, не в силах более терпеть подобные оскорбления. Ей казалось, что она находится на арене цирка в качестве живой мишени для дьявольских кинжалов.
– Прошу извинить меня, – сказала Оливия, пытаясь соблюсти правила приличия, впрочем, без особого успеха. – Ужасно разболелась голова. Думаю, мне лучше выйти на свежий воздух.
Полковник Пауэлл, пристыженно улыбаясь, раскланялся с гостями и последовал за своей дамой. В холле он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.
– Неужели так трудно прилично вести себя в присутствии генерала и его гостей?
Оливия задохнулась от возмущения.
– А ты рассчитывал, что я буду безропотно сносить оскорбительные выпады этой стервы? У нее не язык, а змеиное жало!
– Весьма возможно, любовь моя, но ты не должна позволять ей задевать себя за живое.
Джон повел любовницу к винтовой лестнице.
– Если бы ты только слышал, что она мне наговорила, тебе самому захотелось бы перерезать ей глотку. Эта женщина явилась сюда с единственной целью – терзать меня за то, что я оставила Митчела и… – Она прикусила губу.
