Автор
В объятиях страсти, как мятежник над красою Колючей розы, бросается в обморок от ее изысканной прелесть. Рука протягивается к ней, и сердце прижимается к губам цветка нетленного, а сладкий аромат вдыхается. Но острые шипы вонзились в его душу бунтарскую, оставляя горький след. Книга раскрывает трагическую историю страсти и алчности, где неистовый нежданный жертвой становится сам романтик....
– Так вот что заставило тебя подглядывать в окна борделя! Хотела узнать, не играет ли лейтенант Скотт в те же игры, что и ты! Как только у тебя хватает наглости критиковать свою мачеху, когда ты сама носишься по окрестностям флиртуя с первым встречным?
Она отреагировала мгновенно, не успев подумать о последствиях. Ее рука со звонким шлепком опустилась на щеку Трейгера, и Сирена затрепетала, встретив его свирепый взгляд.
– Не сомневаюсь, что ты готова соблазнить своего учителишку, лишь бы он остался здесь и помогал тебе коротать одинокие ночи, когда твой муж будет таскаться по борделям.
Если бы Сирена могла вырвать руку из его мертвой хватки, то, не задумываясь, ударила бы снова. Но, увы, она вынуждена была выслушивать его клеветнические выпады, вне себя оттого, что Трейгер относит ее к разряду женщин, подобных Оливии. Ничто не могло задеть ее больше.
– Как ты смеешь оскорблять меня, ты, ничтожный попрошайка?! Если я захочу, отец вышвырнет тебя из этого дома, – злобно прошипела она.
– Не думаю, что у мистера Уоррена хватит на это мужества, впрочем, как и у твоего сладкоречивого жениха.
– Отпусти меня! – взвизгнула Сирена, не в состоянии поручиться за себя, если Трейгер и дальше будет удерживать ее.
– Не сейчас, ведьмочка, – проворковал он, медленно склоняя к ней голову. – Не раньше, чем я узнаю, действуют ли на тебя поцелуи Скотта так же, как мои. Неужели ты жаждешь его так же, как меня, когда я сжимаю тебя в своих объятиях?
Ее протесты утонули в захватывающем дух поцелуе.
– Кажется, мне понятно, почему ты так настаивала, чтобы я поцеловал тебя, будто без памяти влюблен, – произнес он с оскорбительными нотками в голосе.
Девушка возмущенно ахнула, раздосадованная его проницательностью, а Трейгер снова надолго завладел ее губами. Когда его рука, скользнув под шелк и кружево, сжала упругий холмик груди, боль желания пронзила Сирену, вызвав не менее жгучее презрение к самой себе.
