В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
Крик застрял в ее горле, когда Шей попыталась заставить двигаться свое бессильное тело. Она не знала, чем может помочь страдающему вампиру, но ей необходимо хотя бы коснуться его плеча.
Она сумела поднять с ковра голову, когда на нее внезапно надвинулась тень. Шей тревожно замерла. Она не заблуждалась насчет разлитой в воздухе злой силы. Ее передернуло от отвращения.
Та же самая злая сила, которую она ощущала сначала в аукционном доме, а затем во время погони, когда они неслись по улицам Чикаго, спасаясь от Стикса и его Воронов.
Анассо.
Кто ж еще!
Медленно повернув голову, Шей испуганно ахнула при виде исхудалого, опустошенного лица, которое нависло над ней в полумраке. Он был скорее похож на персонаж фильма ужасов, чем на могущественнейшего на земле вампира.
Однако внешность часто бывает обманчива. Шей не была настолько глупа, чтобы недооценивать силу этого демона.
Собираясь с силами для неизбежного нападения, Шей оказалась застигнутой врасплох, когда он медленно опустился рядом с ней на колени и ласково погладил по щеке.
— Моя Шалотт. — Низкий, густой голос, но исполненный странной силы, которая, несомненно, многие века неотразимо действовала и на демонов, и на людей. — Я знал, что ты придешь ко мне.
Ей захотелось склониться ниц перед этим прекрасным голосом. Шей сделала глубокий вдох.
— Что ты сделал с Вайпером?
На лице мумии отразилось глубочайшее сожаление. Вот только глаза горели безумным огнем.
— У меня не было выбора. Он отказывался понять.
— Что понять?
— Что я должен жить.
— И не важно, скольких собратьев придется убить?
Его пальцы сжали ее подбородок так, что, казалось, хрустнули кости.
— Я превыше всего.
Ее охватила ярость. Этот вампир убил ее отца, а теперь угрожает любимому мужчине. И все из-за того, что свято верит в сочиненную самим собой легенду.
— Ты безумец и негодяй, — прошипела она.
— Упрямица.
— Ублюдок. — Она попыталась вырваться из его цепкого захвата, хотя и знала, что это бесполезно. — Ты убил моего отца.
— Дорогая, он исполнил свое предназначение. Его кровь была для меня драгоценным даром, даром исцеления. А теперь настала твоя очередь сделать то, что тебе предназначено судьбой.
Она вцепилась в его тонкое запястье и сжала что было сил.
— Мое предназначение — увидеть, как ты умрешь.
Он рассмеялся:
— Я не боюсь.
