В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
В глубине души она завидовала этому холодному, исполненному достоинства высокомерию. Живи она хоть тысячу лет, никогда ей не приобрести такой уверенности в себе и такого ощущения превосходства.
Она всего лишь дворняжка. Наполовину демон, наполовину человек. Чужая и в мире демонов, и в мире людей. И всегда останется чужой.
Вампир устроился на своем сиденье, не сводя с нее пристального взгляда.
— Интересный разговор, киска. Несомненно, мы вернемся к нему и обсудим все в подробностях. Но в данный момент я бы предпочел поразмыслить, кто или что так отчаянно пытается наложить на тебя лапу.
— Не знаю, — честно ответила Шей. Она и понятия не имела, кто бы мог за ней охотиться. Всю жизнь она старалась держаться в тени, не привлекая к себе внимания. Только так можно было выжить.
— Насолила кому-то из предыдущих владельцев? — спросил он.
— Кроме Эвора, который владеет проклятием, моей единственной хозяйкой была Эдра. — Она поджала губы. — Пока не явился ты.
— Или, может, брошенный любовник?
Она почувствовала, что лицо заливает краска смущения.
— Нет.
— Значит, нет брошенного любовника? — Его губы скривились в довольной усмешке, которую он не пытался скрыть. — Никого, чьи чувства ты оскорбила?
— Тебя не касается.
— Нет, очень даже касается, когда кто-то пытается меня убить.
Шей раздраженно дернула себя за косу, с вызовом глядя в его прекрасное лицо.
— Тогда верни меня Эвору.
— Ни за что. — Внезапно вампир приблизился к ней, и Шей оказалась зажатой в углу, а его руки упирались в спинку кресла слева и справа от ее головы.
Его лицо было совсем близко, так что она могла видеть золотые крапинки в его угольно-черных глазах. Казалось, ее сердце вот-вот перестанет биться.
Отчасти от страха. Отчасти… Черт, надо быть честной. Отчасти из-за простого вожделения.
Ему незачем было срывать с себя одежду, прижиматься к ней своим совершенным телом, чтобы зажечь в ней страстное желание. Он и без того был воплощением сексуальности.
Вайпер замер над ней, его клыки начали заметно удлиняться.
Ее глаза расширились.
— Не надо.
Его лицо приближалось — медленно, неумолимо.
— Боишься, что я хочу испить твоей крови?
— Мне не хотелось бы послужить чьей-то закуской в дороге.
Холодные губы коснулись ее губ, пощекотали щеку.
— Есть много причин, чтобы поделиться кровью с вампиром. В знак доверия, дружбы, любви… и желания.
Ее сердце чуть не разлетелось на куски, колотясь о грудную клетку.
