— Точнее… ты бредишь, если вообще допускаешь, даже в своих развратных мыслях, что я буду и хочу это делать, — сотни флешбеков вспыхивают в моих воспоминаниях одной яркой вспышкой.
Дима всегда шутил, что я жадная до его члена. Больше всего в сексе он любил оральные ласки. Он был готов исполнить любое мое желание, после того как мой язык выступал его будильником. А мне всегда нравилось делать это. Принимать его всего, до конца, до последней капли. Нравилось ощущение власти, которое я чувствовала, когда управляла его возбуждением. Я никогда не видела в оральном сексе унижения или преклонения, только полное принятие и запредельную близость. Я обожала ощущать то, насколько сильно он «подсаживается» на мой язык, рот и губы. Говорят, мужчину нельзя влюбить или удержать сексом, но в нашей паре явно произошел какой-то сбой. Коваль становился самым ласковым в мире и готов был свернуть для меня горы каждый раз после того, как я принимала его внутрь на завтрак и ужин.
Скромницей в этом плане я никогда не была.
Правда, к Андрею ничего подобного ни секунды не испытывала. И всегда немного боролась с собой, когда он просил поласкать его ниже пояса. Черт, я опять их сравниваю?
— Что делать, Эля? — не замечаю, как Коваль опустился на диван и потянул меня за волосы за собой. Опустившись рядом с ним, оказываюсь в преступной близости со своим запретным искушением. — Трахать меня своим ртом? Течь, как шлюшка, пока отсасываешь мне? — нагло ухмыляется Коваль. Его лицо слегка плывет перед моим взором, как и вся комната, что начинает вращаться вокруг меня. Виной тому то ли алкоголь, то ли перевозбуждение. — Будешь, Эля, будешь. Ты же хочешь его, — он берет мою ладонь в свою руку и накрывает ею свой член через джинсы, толкаясь вперед бедрами. — Всегда хотела, — плавно выдыхает он, крепче обхватывая меня за шею.
— Ты меня принуждаешь? Изнасилуешь? Отпусти меня. В любой момент кто-то может войти…, — остатки разума пытаются найти пути выхода из ситуации, а чувственная часть меня хочет раствориться в моменте.
В глубине души мне хочется испытать то фееричное ощущение власти над Ковалем, которое я так хорошо помню. Мучать любимого мужчину, видеть, как он сгорает от желания, целиком и полностью находясь в твоей власти — это особый вид сладости и морального удовлетворения.
— Хочешь, — твердым тоном, в котором нет ни капли сомнений, напоминает Дима. — Я помню, как тебе это нравилось, — расстегнув брюки, он быстро приспускает их, позволяя мне потрогать горячую мощь через ткань боксеров. Черт. Я буквально ощущаю, как от него исходит пламенный жар, мгновенно согревающий мою руку. Непроизвольно сжимаю его плоть через боксеры, наслаждаясь тем, что он увеличивается в моем кулаке. Черт. Это безумие… все, что происходит.