Меня разрывало от желания поделиться с тобой его фотографией, но я… ты все знаешь сам. Я не смогла. Даже тогда.
— Мы наверстаем все, Эль. Все будет хорошо, — мягко успокаивает меня Дима, вытирая мои слезы и прокручивая обручальное кольцо на моем пальце. — Ты моя жена. Разве теперь у тебя будут от меня секреты? — усмехается Дима, подразнивая. — Жена, жена, жена…, — повторяет он, поддевая мой подбородок для того, чтобы взять губы в голодный захват.
И несмотря на то, что меня все же съедают страхи, касающиеся нашего будущего, я шепчу:
— А ты мой муж. Боже, не верится. Муж. Мой, только мой, — целуя его в ответ, ощущаю новые оттенки вкусов. И кажется, увлекаюсь не на шутку.
— Ты меня съешь сейчас.
— Потому что ты самый сладкий, после Роберта и Богдана, конечно. Почему вы такие? — ласково поглаживаю его по линии челюсти.
— Какие есть, — подмигивает мне Дима и резко укладывает меня на лопатки, чтобы навалиться сверху своим мощным телом и без прелюдий войти в меня второй раз за вечер.
Что ж. Пожалуй, муж имеет на это законное право.
Солнечные лучи мерцают в зеркальной глади кристально чистого озера. Мы проезжаем вдоль его берега, держа путь из аэропорта Вены в особняк мужа.
Красоты Австрии захватывают дух с первых секунд: вокруг так зелено, что кажется, будто тумблер яркости в глазах выкрутили на максимум. Я невольно восхищаюсь местом, что станет мне и моим детям новым домом. Возможно, Дима всегда был прав, когда говорил, что мне понравится в Австрии. К тому же я планирую часто летать в Россию и в какой-то степени жить на две страны в соотношении семьдесят на тридцать.
— Ну как тебе обстановка? — интересуется Коваль, награждая меня легкой улыбкой, когда мы едем в крупном семиместном автомобиле с личным водителем. Роберт спит после обеда, а Богдан перебирает игры на планшете. Он еще до конца не понимает, что происходит, и, кажется, разговаривает со мной, затаив обиду. Старший сын не осознает, почему я увезла его из любимого детского сада, провожу так много времени с чужим для него мужчиной и какого черта мы вообще переехали из Москвы. Чувствую, мне предстоит тяжелая работа с психологом и длинные диалоги с Даней, где я постараюсь максимально экологично погрузить его в новую реальность.
Я чувствую вину каждый раз, когда смотрю на его насупленный взор или жестко сжатые губы. Но выдыхая, понимаю, что у меня не было другого выхода… Я не лишаю его ни отца, ни общения с папой. Все будет так же, как и в последний год нашей жизни.