Несколько резких толчков языком внутрь, и по ее телу проходит мощная судорога, внутренние мышцы дрожат. Она кончает громко и влажно, крича от удовольствия и выдирая мои волосы с корнем. Я этого не чувствую, потому что меня накрывает вместе с ней. Никакого почти. Долбанный синхрон. Каждый спазм удовольствия прошибает насквозь, выворачивает наизнанку, заставляя рычать, рвано двигая ладонью по липкому от спермы члену. Печальный онанист… Я хрипло смеюсь, прижавшись щекой к горячему Элиному животу. Хватка в моих волосах слабеет, Эля медленно затихает, лениво перебирая пальцами мои растрепанные пряди. Я жмурюсь от этой неосознанной ласки. Еще, пожалуйста.
В игровом шатре тишина, порнушка как-то незаметно закончилась, экраны погасли. Полумрак продлевает ощущение интимного замкнутого мирка, я потираюсь о нежную кожу Эли, упиваясь этими приятными мгновениями. Они не продлятся долго. The game is over, baby. Второго раунда не будет. Она уйдет, как только осознает, что только что произошло.
Я с трудом отрываю себя от нее. Отстраняюсь и встаю на ноги, подтягиваю джинсы, делая пару шагов назад. Отворачиваюсь, чтобы дать ей возможность без неловкости привести себя в порядок. Меня слегка ведет, колени все еще дрожат, на ладонях вмятины от стальных прутьев. Взяв пачку салфеток, которые разложены тут повсюду, вытираю руки, потом до конца застегиваю джинсы. Эля за моей спиной шуршит одеждой, по звуку ее неровного дыхания пытаюсь определить, насколько она зла.
Я оборачиваюсь, она не отводит глаза. Смотрит прямо и убийственно спокойно, словно весь этот пир похоти нам обоим померещился.
— Выведи меня отсюда, — ее голос звенит, выдавая то, что скрыто за сдержанной холодно маской. — Хотя бы одно обещание сдержи, Дим.
Я принимаю упрек, хотя это не совсем честно. Она могла меня остановить. В любой момент, но ей тоже хотелось.
— Надеюсь, тебе хватит совести не напоминать про второй раунд? — обжигает меня холодным взглядом, а губы дрожат. Я так до них и не добрался. Все поцелуи сегодня были ниже пояса.
— Сыграем в другой раз, — киваю я.
— Другого раза не будет! — Отрезает она ледяным тоном. Шагнув вперед, я провожу костяшкам пальцев по ее бледной щеке. Эля не шипит, не отстраняется, держится из последних сил, боится показаться слабой, трусливой, использованной. — Ты всегда добиваешься, чего хочешь? Любыми путями? — в позеленевших глазах сверкает горечь и разочарование.
— Прости, Эля.