Автор
Катарина медленно и элегантно выстраивалась в танце для своего поклонника, который давно уже не посещал приватные вечеринки. Сегодня она сделала исключение, чтобы удовлетворить его любопытство и желание. Её тело было обнажено почти полностью — лишь красные шорты-стринги на нижней части туловища добавляли яркого контраста к черным чулкам из сетки, придавая ей интригующую, но отнюдь не вульгарную манеру....
Она обеспечена, здорова, умна, есть крыша над головой, верные подруги и надёжный мужчина под боком, а опасность, ходящая рядом, всегда обходила её стороной.
— Нет, думаю, нет, — Минаева тоже улыбнулась и погладила его по щеке, — она просто хотела подарить тебе нормальное детство. Вот и всё.
Мария всегда отличалась высокомерностью и стервозностью. В городе про неё ходило множество слухов, но поговаривали, что она очень не любила молоденьких и красивеньких девиц и часто на них срывалась. Сейчас Анжелика поняла, что за маской надменности и склочности скрывалась просто несчастная женщина, попавшая в ловушку.
— Ты считаешь Марго плохой матерью? — спросила Анжелика.
— Что? Нет, конечно, — растерявшись, ответил Мелехов.
— Так Ритка поступает также, как и твоя мать, пытаясь защитить своего ребёнка от нелицеприятной правды, — пояснила она. — Думаешь, Валентину в скором времени нужно знать о том, что родился благодаря насилию? Ему пять лет. Активной, живой и абсолютно нормальный ребёнок…
— Жизнь, которого кардинально изменится, когда он узнает правду, — продолжил Матвей.
— Если узнает, — хмыкнула Лика. — Зная Марго, думаю, если понадобится, найдет твоего отца и лично его удушит, только бы Валька находился бы в безопасности. Ради своего сына она на всё пойдёт. Перегрызёт глотку за собственное чадо любому. Так поступают все нормальные матери. И твоя не исключение. К сожалению, у Марии Николаевны не было достаточно средств, чтобы избавиться от навязанного силой мужа.
— Пыталась она, — скривился Матвей.
— Что? — переспросила она, подумав, что ослышалась."
"— Пыталась она от него избавиться, а я помешал, — признался он сдавленно. — Мне было семь или восемь. Не знаю, что меня разбудило посреди ночи. То ли шум, то ли интуиция, но почему-то я сразу в кабинет отца побежал, а там, — тихо вздохнул и потёр виски, — мама на отца пистолет наставила. Я не помню, что она ему кричала, плакала, но отец в тот момент действительно напуган был… Я перепугался, бросился к отцу.
— Ты ребёнком был, Матюш, — ласково сказала Лика, обняв его за шею. — Ты тогда маму от тюрьмы спас, так что не вини себя. И маму свою не вини.
