Автор
Катарина медленно и элегантно выстраивалась в танце для своего поклонника, который давно уже не посещал приватные вечеринки. Сегодня она сделала исключение, чтобы удовлетворить его любопытство и желание. Её тело было обнажено почти полностью — лишь красные шорты-стринги на нижней части туловища добавляли яркого контраста к черным чулкам из сетки, придавая ей интригующую, но отнюдь не вульгарную манеру....
В этот самый момент Анжела себя ненавидела за глупую слабость, но в то же время отвечала на поцелуй. Рука не смело легла на грудь в том месте, где неистово билось сердце. Андрей тонко учуял момент её капитуляции и усилил натиск. Его руки легли ей на талию и нагло двинулись вниз, а по щеке Анжелики покатилась одинокая слеза. В этот момент она предавала не только Матвея, она предавала себя.
Девушка не двигалась, лишь впитывала действительность, граничащую с абсурдом. Сила воли в первые за долгое время ей отказала, а голос разума подозрительно молчал.
— Как же я по тебе скучал, — выдохнул он, вдыхая запах её волос, — Лика-а-а!
Его рука прошлась по плечу, к шее и дальше вверх… Он резко замер, почувствовав влагу на щеках девушки. Чуть отстранился, давая ей сделать нормальный вдох. Руки дрожали, а тело билось словно в лихорадке. Анжелика чувствовала себя находящейся в долгой завязке наркоманкой, которой предложили дозу.
— Лика? — осторожным прикосновением он стёр струящиеся слёзы. — Что?
— Не делай этого! — хрипло, с надрывом. — Не заставляй меня предавать себя! Прошу!
Глава 20"
"Он сверлил её тяжелым взглядом, но Анжелика не уступала. Но следующие его слова буквально вытолкнули почву из-под её ног.
— Я люблю тебя, — произнесено тихо, будто бы неуверенно, но Лика расслышала.
— Что ты сказал? — переспросила она. Девушка не поверила своим ушам. Никогда она не удостаивалась подобных слов от Позднякова, даже во времена, когда они были вместе.
— Я люблю тебя, — слова давались ему тяжело, но произнесены были куда более уверенно.
Анжелика несколько секунд просто смотрела на него, а потом разразилась истеричным лающим смехом с солёным привкусом.
— Поздняков, ты не умеешь любить! — получилось слишком эмоционально.
— Как оказалось могу, — произнёс Поздняков хмуро, — только не совсем умею это демонстрировать.
— Э-э-э, нет, — она покачала головой, отказываясь принимать его запоздалое признание, — я знаю, к чему ты это произнес. Я не буду тебя учить любить. Больше нет. Ты преподал мне болезненный и важный урок. И я выучила его на отлично. Никаких отношений между нами быть не может, кроме как деловых. Пусть я до сих пор тебя желаю, но это всего лишь реакция тела.
