Женщина посмотрела на него долгим сочувствующим взглядом и не стала задавать ненужных и пустых вопросов – все было предельно ясно и понятно. На следующий день ему выдали свидетельство о разводе.
Вернувшись из санатория и узнав, что он с ней развелся, Ольга объявила Протасову войну и подала иск в суд на раздел имущества; правильнее сказать, что ее материальная претензия предполагала не раздел, а «отбор нажитого имущества». Глеба это не волновало, он продолжал жить в своем серо-бело-черном тусклом мире, где пульсировала непрекращающаяся острая, не утихающая ни на мгновение боль, замешенная на уничтожающем чувстве вины.
Ольга ведь была права: он виноват, что Алиса умерла!
Не доглядел, пропустил болезнь дочери! Как можно было не понять и не заметить, что все это не просто какие-то гриппы и простуды и ослабление организма после них! Как можно было!
На судебные заседания он не ходил, но Лешка прислал каких-то своих юристов, Протасов подписал документы на право представлять его в суде и тут же забыл про это думать. Когда ему сообщили судебное решение и спросили, как он собирается распорядиться своей половиной квартиры, он подписал и разрешение на проведение сделок по недвижимости.
– Знаешь, ты поехал бы куда-нибудь, – сказала как-то ему бабушка. – Хоть и в свою Аргентину.
И он вдруг ухватился за идею уехать, даже как-то ожил, делом занялся… Правда, это было не совсем то, что имела в виду Антонина Степановна. Протасов понял, что ему надо вырваться из Москвы, что его душит этот город, эти деловые, все знающие люди со своими советами и добрыми намерениями, и принялся просматривать в Интернете варианты загородных домов, выставленных на продажу.
На этот хутор в Тамбовской области он наткнулся совершенно случайно, когда читал данные об одном из заинтересовавших его домов с участком и прочитал там, среди прочей информации, отзывы дизайнера, оформлявшего внутреннее убранство дома и несколько раз сославшегося на предыдущую свою работу на другом объекте. Глебу стало интересно, он поковырялся в разных сайтах и ссылках и нашел этот объект, а посмотрев, понял, что хочет именно его.
По нескольким причинам – далеко не только от Москвы, но и от других городов, трасс и магистралей, и людей: огромный просторный участок, леса вокруг, поля, луга, река рядом, интерьер и монументальность сооружения его тоже устраивали. И главное – расположен в тупике, и мимо никто не ездит. Оказалось, что он давно выставлен на продажу, и хозяева уже несколько раз опускали его в цене.