Военные события 1941 года на фоне битвы под Москвой ставят жизни героев на грань. История Ивана Лазутина раскрывает судьбы солдат и их мужество в огне войны. Напряжение между личными драмами и общей трагедией военных действий создает сильный конфликт.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «В огне повенчанные» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Военные события 1941 года на фоне битвы под Москвой ставят жизни героев на грань. История Ивана Лазутина раскрывает судьбы солдат и их мужество в огне войны. Напряжение между личными драмами и общей трагедией военных действий создает сильный конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Военные события 1941 года на фоне битвы под Москвой ставят жизни героев на грань. История Ивана Лазутина раскрывает судьбы солдат и их мужество в огне войны. Напряжение между личными драмами и общей трагедией военных действий создает сильный конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Писал, что женился и очень огорчен, что дедушка не приехал на свадьбу. «Самый молодой из рода Казариновых… – подумал Дмитрий Александрович. Но тут же другая, горькая мысль, как плетью, подсекла первую: – А, собственно, сколько нас, Казариновых, осталось? Двое. Он да я. Убьют Григория на войне, зароют где-нибудь в земле украинской, а меня, старого, отнесут на Новодевичье кладбище… Вот и уйдет в песок род Казариновых». В том, что похоронят его на Новодевичьем кладбище, старик был почти уверен, другой мысли он и не допускал; такой уж ритуал сложился в государстве: полководцы, знаменитые артисты, крупные ученые – почти все они свой последний путь заканчивают на этом старинном московском кладбище. А месяц назад, после похорон академика Острожского, Дмитрий Александрович незаметно отстал от толпы и присел на могильной гранитной плите. Грустные старческие мысли увели его так далеко, что он ясно увидел себя в гробу обложенным живыми цветами. Увидел даже бархатные подушечки, на которых будут в траурной процессии нести его ордена. Отчетливо представил он печальные лица коллег по академии, по университету, своих учеников – аспирантов, студентов… Даже старенькая вахтерша физфака, которую он знал с первого дня работы в университете, и та представилась в его воображении во всем своем скорбном облике, заплаканная, согбенная.
«Нет… нельзя Григорию погибать, иначе вымрет род Казариновых. Начисто вымрет…»
Дмитрий Александрович посмотрел в распахнутое окно, за которым мягко шелестел буйной зеленью вал цветущих лип, вершины которых доходили почти до пятого этажа. Окно кабинета выходило в тихий переулок, где первыми утренними звуками были шаркающая по асфальту метла дворника да звонкое цоканье стальных подков серого, в яблоках, тяжеловоза, впряженного в огромный хлебный фургон – на первом этаже дома находилась булочная.
Дмитрий Александрович чутко прислушался к звукам, вплывающим из переулка в кабинет, но, как и вчера, не услышал привычного в этот час шелеста дворничьей метлы. «Опять напился, старый бедолага… Опять вечером будет звенеть медалями за Порт-Артур и утирать рукавом рубахи слезы…» – подумал Дмитрий Александрович, и в тот же миг его ухо уловило цоканье подков могучего битюга. В постепенно нарастающих звуках ему даже померещилось отчетливо выговариваемое: «Война, война, война…»
И это ритмично нарастающее цоканье лошадиных подков быстро подняло старика с постели. Облачившись в теплую пижаму, он помахал в воздухе длинными худыми руками и подошел к окну. Огромный хлебный фургон, в который был впряжен тяжеловоз, вплывал в арку дома.
Всегда чистенькая мостовая последние дни выглядела захламленной.
