«Вместо боевых наград летчикам, которые, рискуя жизнью, своевременно разведали положение дел на Западном и Резервном фронтах и сообщили об этом по команде, – такая черная неблагодарность».
– Отвечайте устно, по памяти, но опираясь на документы. – Окоемов медленно разминал папиросу, не спуская глаз с генерала.
– Непрерывное наблюдение за передвижениями войск в полосе Резервного фронта и Можайской линии обороны командованием Московского военного округа поручено авиаторам ВВС округа двенадцатого сентября. С двенадцатого сентября для этой цели мы используем истребители с большим радиусом действия. Летчики сто двадцатого истребительного авиаполка успешно справляются с этой задачей.
– Дайте мне фотографии, в которых зафиксирован подход немецких танков к Юхнову. – Сказав это, Окоемов протянул к Сбоеву руку ладонью вверх. – Что же вы растерялись, генерал?
– На истребителях И-153 не установлено фотокамер.
– А почему для этой цели вы не использовали самолеты-разведчики, на которых есть такие камеры?
– В полках ВВС округа в настоящее время нет ни одного самолета-разведчика. Собственно, какая разница: на самолете какой марки добыты те или иные разведданные? По-моему, лишь бы они были точны.
– Ваша вина в том, что вы поверили паникерам и провокаторам! К Юхнову не подходили немецкие танки! По последним данным наземной разведки, сейчас идут бои в районе Вязьмы. – Окоемов нервничал. – Поверив трусам и паникерам, вы начали бить во все колокола, пока эта фальшивка не дошла через Генштаб до Сталина! Вместо того чтобы наказать преступную безответственность летчиков, вы сами, как мне кажется, ударились в панику!..
– Во-первых, я просил бы вас, товарищ Окоемов, без оскорблений. Вы разговариваете не с собственной женой, а с генералом, который пока еще командует военно-воздушными силами округа. Во-вторых… – Подступившие к горлу спазмы стесняли дыхание.
– Что же во-вторых?! – вкрадчиво произнес Окоемов и улыбаясь пустил в сторону генерала кольцо дыма.
– К Юхнову сегодня ровно в пятнадцать тридцать подошла большая колонна немецких танков. За это я могу ручаться головой!..
Сказав это, Сбоев пожалел, что уже дважды в запальчивости повторил эту клятвенную фразу, по поводу которой час назад съязвил дивизионный комиссар.
Хохоток Окоемова резанул Сбоева по сердцу.
– Так, значит, ручаетесь головой? Как подешевели нынче буйные головы… – Моментально потухшая улыбка на лице Окоемова сменилась желчной гримасой уставшего человека.
Сбоеву стало страшно. В теле почувствовалась расслабленность. По спине поплыл холодный пот.