Военные события 1941 года на фоне битвы под Москвой ставят жизни героев на грань. История Ивана Лазутина раскрывает судьбы солдат и их мужество в огне войны. Напряжение между личными драмами и общей трагедией военных действий создает сильный конфликт.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «В огне повенчанные» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Военные события 1941 года на фоне битвы под Москвой ставят жизни героев на грань. История Ивана Лазутина раскрывает судьбы солдат и их мужество в огне войны. Напряжение между личными драмами и общей трагедией военных действий создает сильный конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Военные события 1941 года на фоне битвы под Москвой ставят жизни героев на грань. История Ивана Лазутина раскрывает судьбы солдат и их мужество в огне войны. Напряжение между личными драмами и общей трагедией военных действий создает сильный конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Когда-то в давние времена по нашей Смоленской дороге мимо нашего села наши солдаты отступали от хранцузов, а потом надоело им отступать да заманивать врага поглубже в наши края с лютыми морозами, взяли они да повернули штыки. Побежали тогда хранцузы назад. Правда, мало кто добежал до своего дома. В истории об этом давно писано. А еще есть в России другая пословица, не хуже той, что вы сказали.
– Что же за пословица? – заулыбался Гюден.
Старуха склонила голову набок, поджала губы и твердо произнесла:
– Смеется тот, кто смеется последним. В ваших краях есть такая пословица?
Лицо Гюдена посуровело.
– Пословица эта живет и у нас во Франции. И наверное, у всех народов она бытует. Только твердо запомните: русским смеяться уже не придется. Они свое отсмеялись.
– Это еще бабка надвое сказала. – Старуха на какое-то время забыла, что перед ней враг, с оружием пришедший на ее землю, но, умная по природе, быстро сориентировалась, а потому решила мысль свою затуманить: – Много есть разных пословиц на свете. Народ, он не дурак, он веками их просеивал и, как камушки драгоценные, складывал. На словах-то они коротенькие, а уж глубокие-то – до дна не донырнешь.
Густые черные брови Гюдена, образовав крутые надломы, сошлись в строгой складке на лбу.
– Не вздумайте эти свои глупые пословицы говорить при майоре Рикаре. Он не любит, когда плохо говорят про французов. Он строгий и сердитый, может и наказать.
– Это вы первый начали… За угощение – спасибо. Шиколад с моими зубами не едят. – Старуха положила плитку на край стола и ушла на кухню.
Гюден зло посмотрел вслед хозяйке и, когда за ней закрылась дверь, обращаясь неизвестно к кому, раздраженно сказал на русском языке:
– Фанатичное племя славян!.. История ничему их не научила!..
…Этот разговор был вчера, в одиннадцатом часу вечера, а сегодня у Гюдена с раннего утра скверное настроение. На юго-восточной окраине села трижды в течение ночи вспыхивали бои. Не насытившись дневными атаками, русские и ночью навязывали французским легионерам рукопашные схватки. Гулкие разрывы гранат и треск автоматных очередей трижды будили Гюдена, заставляли его поспешно подниматься с пуховой перины и, натянув брюки и сапоги, чутко прислушиваться к тому, что творилось на юго-восточной окраине. Когда разрывы гранат и треск автоматных очередей затихали, Гюден прикладывался к фляжке с коньяком, делал два крупных ритуальных глотка, завинчивал фляжку и, не снимая сапог, снова валился на перину.
Не выходило из головы Гюдена и письмо двоюродного брата, переданное ему только что вернувшимся из Парижа капитаном Раймоном Фежи, которому был предоставлен двухнедельный отпуск по ранению.
