Если все будет нормально, часа через полтора должны прибыть.
– А эти красавцы откуда? – Полосухин кивнул в сторону лошадей.
– Придача к французским «языкам», товарищ полковник! – отчеканил Казаринов и тут почувствовал нелепость своей шутки. И чтобы как-то сгладить недопустимую вольность ответа, добавил: – Хотя лошадки чисто орловские, нашенского завода, а ходили под французскими седлами. Так что в нашем полку прибыло.
Взгляд адъютанта комдива метался от полковника Полосухина к французскому полковнику. От одного он ждал команды, другой вызывал любопытство.
– Немедленно охрану и машину! – приказал комдив адъютанту. – Лошадей… – Взгляд комдива остановился на ординарце. – Расседлать – и в стойло!.. Задать овса и до утра не поить! – Полосухин потрепал потную крутую шею серого жеребца, испуганно косившего глаз на своего хозяина, которого он в таком виде вроде бы и не узнавал. – Снимите с пленного повязку! – приказал комдив выскочившему из сеней низкорослому молоденькому связному, который со сна или с перепуга делал это, озираясь по сторонам, а когда размотал обмотку, не знал, куда ее деть.
– Куда ее, товарищ полковник? – Растерянность не покидала связного.
– Оставь себе на память, как сувенир, – пошутил комдив. – Вчера она была на ноге бойца Иванова, а сегодня ночью удостоена чести венчать чело полковника добровольческого французского легиона. – Комдив не знал, что пленник свободно говорит по-русски. А когда Казаринов сказал ему об этом, он даже почувствовал неловкость. И поэтому, осветив лицо полковника фонариком, сказал: – Привыкайте, полковник, к шуткам победителей. На вашем лице была новенькая обмотка.
Пленный опустил голову и ничего не ответил. Нижнее веко его левого глаза дергалось в нервном тике.
– Вы приехали на своей лошади, полковник? – спросил комдив, желая удостовериться, что пленный действительно говорит по-русски.
– На своей, господин полковник, – осевшим голосом ответил пленный.
Пленный положил руку на круп серого жеребца, который от этого прикосновения почему-то вздрогнул.
– Откуда у вас этот красавец?
– Я получил эту лошадь в Кракове, где нас обмундировывали и вооружали.
– А она ведь наша… С орловского конезавода.
В эмку, прибывшую вместе с бронетранспортером и бойцами, сели комдив, его адъютант и ординарец. Пленного посадили между адъютантом и ординарцем.
