Иванников повернулся к командиру и хотел что-то спросить, но, увидев в его руках пистолет и нож, осекся и подполз вплотную к Казаринову.
– Товарищ лейтенант, разрешите мне? – надсадно задышал он над ухом Казаринова.
– Ведь если… в случае чего… никто из нас не умеет корректировать огонь. Дайте нож, я поползу к цистерне. Я сниму его.
С минуту Казаринов колебался, не отрывая глаз от часового, мерно и лениво прохаживающегося вдоль темного бревна шлагбаума. Стоило лейтенанту только представить, что вдруг его налет на часового кончится тем, что его убьют и он не сможет корректировать огонь, как по спине его пробежал холодок. Двенадцать заряженных орудий ждут его команды. Несколько сот тяжелых снарядов поднесены батарейцами к лафетам пушек. И все ждут его, казариновского сигнала, его команд. И вдруг все это может сорваться только из-за того, что никто, кроме него, не обучен нехитрому военному ремеслу корректировать артиллерийский огонь.
Казаринов протянул Иванникову нож, а потом, после некоторого раздумья, сунул ему и пистолет.
– Не возьмешь ножом – бей из пистолета, в упор.
– Забирай автомат и ко мне! К цистерне ползи, когда он повернется к тебе спиной. Пойдет назад – замри и лежи. Постарайся незамеченным добраться до цистерны. Встань за ней – и жди. Появится из-за цистерны – тогда орудуй. Пистолет пускай в ход в крайнем случае.
Иванников хотел было ползти вперед, но в следующее мгновение замер. Новая ракета, ослепительно повисшая над аэродромом, в четвертый раз отчетливо прорисовала темные контуры бомбардировщиков, штурмовиков и стоящих в дальнем правом углу с виду неказистых «рам». За четыре недели войны столько его боевых друзей полегло под бомбами и пулеметными ливнями этой простой по конструкции, тихоходной, но очень коварной машины.
В наступившей тишине, когда были слышны приглушенные расстоянием стуки, доносившиеся откуда-то из глубины аэродрома, до слуха Казаринова вдруг донеслись звуки телефонного зуммера.
– Наш? – Казаринов резко повернулся в сторону сержанта-связиста.
– Не наш. Это из будки, – прошептал сержант.
Часовой, не дойдя до конца шлагбаума, остановился, зачем-то резко повернулся в сторону леса, заставив Казаринова и всех, кто был с ним, затаить дыхание. С минуту постояв неподвижно, словно к чему-то прислушиваясь, он направился к будке, через полуоткрытую дверь которой неслись приглушенные звуки телефонного зуммера.
Не ожидая команды, Иванников, пригнувшись, как тень метнулся в сторону цистерны. Успел.