Автор
В оковах его власти — это интригующий СИ-автобиографический роман, где запах сливок и свежих цитрусовых лимонов придает атмосферу неприступной сладости. В дремоте вы можете проникнуть в мир чужой мечты - о любви, которую можно испытать лишь во сне. Но здесь нет роковой барьер, и нет тягостного сравнения со старшинством. Здесь молодость расцветает без гнета разумных границ....
С ним оно протекало незаметно. Раз и все, хватило моргнуть.
Вариант для себя я видела один: наспех одеться и как можно скорее спуститься вниз, чтобы проверить. А уж как это будет смотреться, в тот момент я не думала.
Это в самом деле было странно, любой на моем месте поступил бы ровно также. Да.
Этими мыслями я себя и успокаивала по пути к машине. А на улице сорвался ветер, и погода перестала быть приятной. Закутавшись в шерстяной шарф поплотнее, я подошла к машине, где на переднем сидении, развалившись как царь, сидел Белов, присосавшись в бутылке.
Да он не иначе как дубасил по ней кулаками!
—Александр…— запнувшись, прошептала я. Весь дорогой салон явно нуждался в ремонте, на полу валялось битое стекло, а до недавнего времени вылизанный кожаный салон переливался и был усыпан ляпками в свете красной неоновой подсветки.
Белов прикрыл глаза и печально ухмыльнулся, протягивая ко мне руку с окровавленными костяшками.
—Саша, — грозно прозвучало в ответ.
—Это все надо обработать, — просипела я, осторожно касаясь дрожащими пальцами массивных рук.
—Маш, я Саша. Просто Саша, никакой не Александр Павлович. Саша. Саша. Саша, — как заведенный мужчина спокойно отвечал мне в ответ, но в этом спокойствии таилась мольба. Он словно умолял меня, повторяя одно и то же много раз. Будто бы в следующий момент все будет так, как он захотел.
Меня словно мешком прибили сейчас, тяжелым таким.
"Сбитые костяшки при этом продолжали кровить, разводя буре узоры нашим сплетенным рукам. Я не сводила взгляда с ужасающей картины, не испытывая при этом и доли отвращения. Мы так и стояли на улице под молчаливым наблюдением высоких крон старых деревьев.
—Я…нужно обработать, — вновь повторила очевидное.
—Хорошо, после того, как назовешь меня так, как я прошу, — жгучий взгляд прошелся по мне раскалённым железом, оставляя глубокие отметины в душе. Во рту моментально пересохло, и я сейчас смотрела на Белова как кролик смотрит на зверя, что жаждет его съесть с особым аппетитом.
Дрожащими губами у меня вырывалось с боем то самое, что произнести было на самом деле сложно.
