Автор
Рашид-Аль-Харим пережил невероятные изменения. Теперь он Шейх, но эти новые звезды не могут затмить боль от потери близких и утрат. Его сознание медленно трансформируется под натиском власти и ответственности, придавая всему этому удивительную атмосферу загадочности и давления....
— Итак, есть что-нибудь еще?
— Ты сделаешь это? — Спросила она, с трудом веря, что это будет так после событий в самолете. — Сегодня?
Его глаза сузились, как будто они пытались найти путь внутрь нее, чтобы получить ответы на вопросы, которые он хотел задать, но все же не задал:
— Это будет сделано сегодня. Это все?
— Не совсем, — сказала она. — Есть еще кое-что. Я бы хотела получить доступ в интернет. Я вижу, он защищен паролем.
— Ты хочешь написать в Твиттере, что теперь ты шейха Каджарана?
Она поморщилась.
— Вряд ли. Мне нужно связаться со своей работой и сообщить им, что я задержусь с возвращением домой, чтобы они могли начать перераспределять задания.
И скажу Салли, что средства уже в пути. Но ему не нужно было этого знать.
— Я попрошу Карима организовать это. Просто будьте осторожна с тем, что отправляешь из дворца.
— Конечно, спасибо.
— Тогда, — сказал он, собирая свои бумаги и поднимаясь на ноги, — если больше ничего нет, я оставлю тебя.
* * *
У Рашида было несварение желудка, но это не имело никакого отношения к тому, что он съел. Он прошел через дворец к библиотеке, которую они с Каримом выбрали прошлой ночью для своего офиса, и всю дорогу его желудок жаловался. Проклиная Тору всю дорогу. Потому что ему все еще нужно было принять самое важное решение в своей жизни, и, когда она была рядом, он не мог мыслить здраво. И, казалось, не имело значения, как сильно он пытался отгородиться от нее и сказать себе, что она не имеет значения, она была там, попеременно улыбаясь, подкалывая или предлагая ему сочувствие.
"Он покачал головой, идя по длинным коридорам. Почему он сказал ей, все то, что сказал прошлой ночью? Его прошлое было его делом, и никого больше. Это было не то, чем он делился с кем-либо, не говоря уже о женщине, которую он подцепил в баре. Но тогда это было не все, чем она была.
Она была сиделкой его сестры.
И теперь она была его женой, пусть и только номинально.
И он хотел ее, несмотря на все его заявления и слова об обратном, хотел ее так, как будто завтра не наступит. Прошлая ночь была достаточным доказательством этого. Он был слеп от желания, и она охотно ответила на его поцелуй, остановившись только тогда, когда Атия запротестовала.
