Автор
Рашид-Аль-Харим пережил невероятные изменения. Теперь он Шейх, но эти новые звезды не могут затмить боль от потери близких и утрат. Его сознание медленно трансформируется под натиском власти и ответственности, придавая всему этому удивительную атмосферу загадочности и давления....
— Тора, — услышала она и не знала, волноваться или испытывать облегчение, когда узнала голос Рашида. — Ты не спишь?
Дверь на террасу была открыта, чтобы впустить ветерок, но она оставалась со своей стороны тонкой занавески, прямо в комнате, невидимым барьером между ними.
— Чего ты хочешь? — Спросила она.
Он покачал головой, как будто не знал, почему он здесь, стоит за ее дверью посреди ночи.
— Я не... Нет, ничего. Я хотел извиниться за то, как все получилось сегодня вечером. За то, что оставил тебя одну, когда приехал Золтан.
— Все в порядке. Я понимаю. Твой друг хотел твоего внимания.
Он кивнул."
"— И, — сказал он, его губы растянулись в одну сторону, когда он боролся со словами, в его глазах была тревога, — я просто хотел тебя увидеть.
Ее сердце подпрыгнуло, а дыхание застряло в горле. Ее разум говорил ей, что это ничего не значит, но ее сердце ... ее сердце хотело верить словам, которые он сказал, хотя бы немного.
— Мы провели хороший день, спасибо.
— Хорошо. У меня не было возможности поблагодарить тебя. О твоих идеях я поговорю с Каримом завтра.
Тут она вспомнила, что тоже хотела поговорить с Рашидом об изменении условий для Атии, чтобы она не слишком привязывалась к ней, но это могло подождать, потому что прямо сейчас ночной воздух носил бархатную перчатку, которая гладила ее кожу, принося с собой его запах, теплый и мускусный, мужской и пряный, очень похожий на сам Каджаран. Она вспомнила другую ночь, и ее голову на его плече, вдыхая этот аромат, думая, что она никогда не насытится им.
— На что это похоже, — внезапно спросил он в наступившей тишине, — когда ребенок улыбается?
Она моргнула от вопроса, задаваясь вопросом, почему он спрашивает, для этого мужчины дети что-то далекое, непонятное.
— Это как солнечный свет в объятиях, — сказала она. — Это как будто мир озаряется светом и окутывает тебя любовью.
Он кивнул, но его глаза выглядели такими же противоречивыми, как всегда, как будто он боролся с самим собой, и ей стало интересно, видел ли он что-то подобное, или что вообще ожидал услышать.
— Хорошо. Я бы хотел это увидеть. Я больше не буду тебя задерживать. — Он повернулся, чтобы уйти, но он выглядел таким измученным, на его плечах лежал груз Каджарана, она не сможет вынести, если он уйдет в таком состоянии, поэтому она коснулась его предплечья.
— Рашид?
Он посмотрел на ее руку, как на посторонний предмет.
