В плену бандита: здесь ты будешь очарован медленными затяжками отважного Макса, который выглядит простым волеизвлекателем. Но стоит только начать размышлять, что он играл, как всё становится явным — твои люди не были просто случайной жертвой, а следовали приказу. Атмосфера нервозная и притягательная: смелые вопросы, бурлива перепады настроений, отвечающие за интригу чудесного переворота в понимании....
Действует мгновенно!
Максим сразу отстраняется от меня, издавая рык боли, а я пользую удачным моментом, прошмыгнув у него под рукой, и выпутываюсь из его плена.
— Я предупреждала, — сразу говорю, встретившись с взглядом обозлённого, недовольного мужчины.
Иногда мне казалось, что в нём живёт два человека, или он просто притворялся рядом со мной. Ну, не видела я в нём искренности. Другой он, и это иногда пробивалось, в такие вот стрессовые ситуации, подобной этой.
Но, а что я могу о нём знать за несколько часов нашего неожиданного знакомства! И вообще, он не обязан мне ни о чём говорить! Только вот и я ему, тоже ничем не обязана, хочет нормально прожить этот день в заключение, без ссор или драк, пусть считается со мной и не думает что ему, всё так легко достанется.
— Ты совсем, что ли рехнулась! — рычит он, прижимая ладонь к ране, на белой повязке которой, выступила кровь. Немного, но волноваться заставила.
— Прости! — извиняюсь я, пытаясь посмотреть на рану, но Макс отстраняется от меня.
— Хочешь сидеть здесь ещё три дня? — предупреждающе говорит он, заставляя застыть меня на месте.
— Не нужно распускать руки! — кричу в ответ. — Я понимаю, что я единственная женщина рядом с тобой, но перетерпеть день можно! А если что-то не устраивает, одна рука у тебя свободная. Можешь приступать, я отвернусь, — говорю, а лицо Макса сразу смягчается.
— Ты что, правда, предлагаешь мне подрочить? — с ноткой веселья в голосе, спрашивает он.
— Ну, если невмоготу…то, пожалуйста! — говорю, и на губах Макса расплывается широкая улыбка, которую он прячет слегка отворачиваясь.
— Ещё никогда, ни одна девушка, не заставляла меня так часто злиться и смеяться в один день, — словно, между прочим, констатирует он. — Забавная ты! И нравишься мне… Но, мне не шестнадцать лет, чтобы страдать такой херней. Ну, я бы мог подрочить на тебя, только если бы ты сидела обнажённой, с расставленными ножками, напросив меня, и ласкала свою киску…
А меня сразу в краску бросает. Какой он всё-таки бесцеремонный, развратный и слишком самоуверенный!
— Боже, ты ненормальный! — лишь говорю, отстраняясь от него, насколько позволяли наручники.
— Так что? Поиграем? — не угомоняется он.
— Нет, Макс, я серьезно! Ты хочешь ещё один удар в рану? — сержусь.
— Ладно, зайдём с другой стороны, — вдруг говорит он, отпуская меня.
Я игнорирую его слова, обрадовавшись своему освобождению.
